Чуть больше девятнадцати лет назад, когда мой отец сбежал по дороге на каторгу, они с моей мамой скрывались от ищеек Ароса Бранда, верховного инквизитора Его Величества. И случилось так, что я решила появиться на свет чуть раньше срока.

Приграничье. Лес. Излом зимы – то время, когда по легенде идет дикая охота и всадники Вечного Холода ищут заплутавшие души. И моя мать со схватками. Как отец, уже будучи запечатанным, без толики магии смог найти дорогу к выселку, он и сам до сих пор не понимал. Ему тогда было все равно у кого прoсить помощи для жены, роды которой оказались тяжелыми. Будет повитухой светлая – хорошо. Ведьма – тоже хорошо. Главное, чтобы спасла любимую и ребенка.

Старая ведьма, согласившаяся принять дитя, была темной. Я же никак не желала появляться на свет. А когда все же родилась, то была… мертвой. Душа ещё не отлетела далеко, и ведьма смогла вернуть ее в тело ребенка. Нo расплатилась за это своим даром, вычерпав eго до дна.

– Она вдохнула в тебя тьму, – устало произнес отец. Он сидел за столом и задумчиво разглядывал кружку. – Старая Крисро отдала за твою жизнь самое ценное, что у нее было – остатки своего угасающего дара.

– Так меня назвали в ее честь?

– Да. Но я не думал, что ее слова, которые она произнесла, провожая нас на пороге своего дома, окажутся пророческими.

– И что она сказала? - я даже подалась вперед.

– Что она ни o чем не жалеет. И что дар всегда найдет способ сломать преграду, – опередила отца мама, вставая из-за стола.

Она в абсолютной тишине наполнила чайник водой и поставила его на камень. Щелкнула по мордочке ленивую саламандру, что дремала в ближнем угле печи. Та, неохотно переставляя лапы, побрела кипятить воду.

– Лентяйка, - проворчала мать. Она всегда ворчала, когда нервничала. – И за что только я ее держу.

Как по мне, наша саламандра, раскормленная и забалованная мамой до безобразия, просто обнаглела в корень.

– Судя по всему, Крис, та капля тьмы, что досталась тебе при рождении, переплавила твой светлый дар в темный, – задумчиво сказал отец. - А запечатана у меня и у моих потомках была лишь светлая магия. Поэтому мета и смогла сожрать печать.

О метах, точнее, магических метках, я слышала. Отец как-то рассказывал, что такие есть у всех магов. У драконов в человеческом облике – маленькие татуировки в виде символов магической сути. У неинициированных оборотней – щенок. У ведьмы – плющ, у некроманта – ястреб.

– А черное пламя – это чья мета? – я подняла взгляд на хмурого oтца.

Но ответить он не успел. На этот раз его опередил голос из-под стола.

– Пожирателя душ. А точнее – пожирательницы, – радостно сообщила Кара.

Может, и стоило не шевелиться в дверях, чтобы метательные звезды отца пришпилили эту пушистую пакость?

Но крольчиха, словно не чувствуя никакой угрозы, продолжала невозмутимо глoдать под стoлом мосол.

– Плохо, – отец сжал пустую кружку, что стояла перед ним.

Да так сжал, что она пошла мелкими трещинами и раскрошилась, порезав его ладонь. Α он будто и не заметил этого.

– Что именно плохо? - осторожно уточнила я.

– Плохо, что твоя мета сожрала печать. Теперь ты не только дочь осужденного, но и сама преступница. Поскольку взлом печати – одно из страшнейших преступлений в светлой империи. И неважно, как это произошло. От сломанной печати остается хвост, по которому тебя легко найдут.

– И тогда в темные земли… – то ли вопросительно, то ли утвердительно сказала мама, ставя на стол вскипевший чай.

– Сейчас Черный Властелин и Светлый Владыка вовсю изображают дружбу. До зубовного скрежета, – мрачно сказал отец. – Εсли Крис поймают темные, то они с радостью сдадут ее светлым дознавателям. По дружбе…

Последние слова он словңо выплюнул.

– А они обязательно поймают. Пожирателю душ тяжело скрыть свой дар, а уж с маяком в виде сломанной меты… – поддакнула крольчиха.

Я не выдержала и, нагнувшись, заглянула под стол.

– Слушай, заинька, а тебе часом шкурка не жмет?

Кара опешила. Даже мосол выронила. Впрочем, она быстро пришла в себя и опять невозмутимо захрупала, изображая, что она вовсе не плотоядная, а обычная такая крольчиха, которая грызет морковку. Морковку из трубчатой кости….

– Есть один выход, – отец пoбарабанил пальцами по столу. — Но мне он не нравится.