В гостиной витает запах Дафны. Едва уловимый, тонкий, чистый, как весенний дождь, с ноткой чего-то тёплого… не могу точно определить. Ваниль и цветущая вишня? Хм-м-м. Дракону нравится.

Я открываю глаза и морщу лоб, ощущая движение внутри себя. Дракон ворочается в глубине сознания, недовольно царапается, как зверь, которого не выпустили к добыче.

«Ты тоже это почувствовал?» — мысленно бросаю я.

«Как можно было не почувствовать?» — его голос в моей голове низкий, тёмный, пропитанный глухим урчанием.

Он хочет выйти. Хочет разглядеть её ближе. Жаждет понюхать и запечатлеть её аромат в своей памяти.

Я давлю раздражённый смешок.

"С чего вдруг такой интерес?"

"Она пахнет... необычно."

«Это не повод беситься, как кот в охоте».

Дракон недовольно скалится в ответ.

"Ты сам это чувствуешь."

Я стискиваю челюсти.

Чувствую.

И именно это меня бесит больше всего.

Я не падок на красивые лица и стройные фигурки. Меня не волнуют хрупкие аристократки с кокетливыми взглядами.

Но эта…

Она какая-то другая.

Слишком упрямая. Слишком смелая. Слишком живая.

Когда Дафна смотрит на меня - в ее взгляде нет страха, нет покорности. Будто она действительно верит, что может мне перечить.

Будто её не пугает, кем я являюсь.

«Тебя это раздражает?» — голос дракона звучит осторожно, но я слышу интерес в его тоне.

«Меня раздражает, что ты ведёшь себя как помешанный».

"Ты солгал. Я знаю, какие чувства ты испытываешь в любой момент времени. Сейчас у тебя перед глазами дерзкая девчонка, и ты не можешь перестать о ней думать. Меня тебе не обмануть, а вот себя…."

Я тихо фыркаю, отмахиваясь.

Но факт остаётся фактом.

Я чувствую её присутствие, даже когда её нет рядом, и мне это совсем не нравится. Что-то в ней цепляет.

И я пока не понял, что именно.

Глава 11

Дафна

Я так устала, что, кажется, если бы меня сейчас притащили к алтарю и велели поклясться в вечной любви Альрику Бенвилю, я бы просто кивнула, лишь бы меня оставили в покое.

Но, к счастью, меня уже никто никуда не тащит.

Кроме собственной же воли - в кровать, в сон, в блаженное забытьё, где нет ни дворцов, ни драконов, ни свадебных контрактов.

Судя по всему, мне досталась самая узкая кровать во всём поместье. Её можно использовать как оружие - кого-нибудь ею прибить, но в качестве ложа? Не уверена. Похожа на скамейку, застеленную старым заштопанным бельем.

Я готова упасть лицом в подушку, расставив руки и уснуть, но нет. Остатки приличия и самолюбия всё же не позволяют мне рухнуть на кровать в платье с кринолином, корсаже и с десятком серебряных шпилек в волосах.

Каким-то чудом, проделав акробатический трюк с расшнуровыванием платья, я всё же освобождаюсь от белого шелкового плена. А потом просто заворачиваюсь в одеяло, как личинка в кокон, и проваливаюсь в сон.

…И было бы прекрасно, если бы мне не начали сниться кошмары.

— Позор. Позор! Как ты могла?!

Голос матери звенит, как колокольчик, но не милый серебряный, а вот тот, который на шею бешеному быку вешают. Я оказываюсь в белой гостиной нашего дома, а мама замахивается и тащит меня за волосы.

— Мама?! — кричу и извиваюсь в попытке ухватиться за ее руки, а ноги мои волочатся, собирая гармошкой ковровую дорожку.

— Что “мама”?! Ты свадьбу сорвала! Позор на всю семью навлекла! Ты хоть понимаешь, во что нас втянула?!

— Во что, мама? Во что?!

— Внимание всего королевства теперь приковано к нашей семье!

Жмурюсь от ее громкого голоса и прежде, чем успеваю что-то возразить, рядом раздаётся щелчок. Я поднимаю взгляд на звук и вижу отца. Горло сдавливает от страха.

Мы уже в его кабинете. Он сидит за столом, не поднимая на меня взгляда, а перед ним стоит мужчина в тени. Высокий и жилистый, тёмные глаза сверкают, как две капли чернил.

Ишивари.

Я не вижу его лица, только слышу голос:

— Сделка уже заключена, губернатор. Отступать поздно.

О какой сделке речь? Они о чём вообще говорят?

Я хочу шагнуть вперёд, но ноги словно приросли к полу. И я будто на сцене стою посреди комнаты, а на меня смотрят Альрик, его матушка и моя. В общем, вся шайка упырей в сборе.

— Тогда договоримся иначе, — ровно отвечает отец и ставит печать на каком-то пергаменте.

Я не вижу, что там написано, но уверена - он снова продал свою родную дочь, совершил выгодную сделку, наплевав на мои чувства.

— Папа!

Он не слышит меня.

Никто меня не слышит.

— Ну-ну, дорогая, давай без истерик.

Я резко оборачиваюсь.