Мой подбородок сам собой оказался на маковке лорда. Но я повернула голову чуть в сторону и прижалась к серебристым волосам щекой. Как и у лорда Кайсарна, у лорда Гройсарна оказались довольно жесткие волосы. Они чуть топорщились упругой щеточкой и щекотали кожу. Прижиматься к ним было приятно.

Поглаживать лорда Гройсарна мне отчего-то было неловко. Казалось, такой огромный, сильный и суровый мужчина не поймет, если я стану наглаживать его, как комнатного воллака. Поэтому я просто прижалась к нему и замерла, стараясь передать ему свое спокойствие, свою мягкость и тепло.

Первым выровнялось дыхание лорда. Как будто его голосовые связки разомкнулись, позволяя воздуху свободно поступать в эту гигантскую грудь, гулкую, как деревянная бочка. Потом перестала дергаться его нижняя челюсть, да и желваки уже не гуляли по скулам.

Казалось, все идет на лад. Одна за другой закрывались трещинки на коже лорда. Все реже метались в беспорядочных спазмах его руки и ноги. И тут… Он наклонился вперед, вынудив меня убрать руку с его груди и горла и поднять голову. Закрыл лицо руками и издал звук, похожий на рыдание.

― Гройс, ― окликнул его лорд Кайсарн. ― Держись и не пугай нашу пери. Ей еще Вейсарна возвращать. Ты не представляешь, что с ним сейчас творится.

Я тоже не представляла.

Не могла даже вообразить, что у него в мыслях, если он в сознании. Попыталась представить себя на его месте, и ужаснулась. Ситуация казалась не просто болезненной или неприятной ― унизительной. Сидеть вот так, окаменев в нелепой позе, слушать обсуждения своей персоны без возможности ответить на них…

Если я думала, что судьба посмеялась надо мной ― то что же она сделала с этими мужчинами? Такими мощными. Красивыми. Гордыми. Зачем наказала их такой странной, такой унизительной слабостью?

― Если вам лучше, лорд Гройсарн, ― могу я оставить вас? ― нерешительно спросила я, не рискуя убрать ладони с его плеч.

― Еще пару мгновений, пери. Пожалуйста… ― голос лорда Гройсарна прозвучал как звук надтреснутого кувшина: ломко, с дребезгом. Похоже, сбитое дыхание не прошло даром для его горла. Оно наверняка жутко саднило.

― Хорошо, ― я вновь прижалась к его спине. Но теперь положила обе ладони на основание его шеи, словно хотела измерить ее охват. Впрочем, обеих моих рук на это не хватило бы.

― А что такое… с лордом Вейсарном? Почему он…

― Замер? У нас это называют «замирание». Говорят, так бывает у лордов, которые в своей тройке отвечают за анализ, стратегическое планирование, ― заговорил лорд Кайсарн, в то время как лорд Гройсарн поймал одну мою руку и понес ее к своим губам.

Я напряглась, приготовилась вырываться, если он позволит себе хоть малейший намек на флирт, на свой мужской интерес. Но этот гигант снова сумел поразить меня. Он просто уткнулся лицом в мою ладонь и замер, учащенно, глубоко дыша и словно изгоняя из себя с каждым выдохом пережитый только что ужас.

Ему понадобилось около десятка таких выдохов, прежде чем он с усилием, явно против желания, отпустил меня:

― Теперь Вейсарн, пери. Пожалуйста.

― Пожалуйста, ― повторил за побратимом лорд Кайсарн.

― А потом вы мне все объясните! ― поставила условие я.

― Да. Мы объясним, ― пообещал лорд Кайсарн. ― Хотя мы все хотели бы, чтобы это произошло чуть позже и не при таких… ― он передернул плечами, будто замерз. ― Не при таких обстоятельствах.

Я только пожала плечами: судя по всему, сиала Велемина считала, что лорды сами создали эти обстоятельства, а не верить Советнице у меня не было поводов. Как бы ни ревновала я к мощи ее Сиа, но в ее мудрости и понимании жизни не сомневалась.

― Как же мне подступиться к нему? ― переключила я внимание лордов Кайсарна и Гройсарна на более насущную проблему.

И в самом деле: сидящий на краешке кресла с наклоненным вперед корпусом и оттопыренными локтями, лорд Вейсарн ни с какой стороны не казался удобным объектом для тесных объятий.

Они посмотрели на меня. На Вейсарна. Друг на друга. Снова на меня. Гройсарн протяжно вздохнул. Кайсарн пожевал губами и осторожно ответил:

― Мы не станем ничего тебе советовать, пери. Пусть твое женское сердце подскажет тебе, что и как делать. Знай только одно: что бы ты ни решила ― мы это примем. Безропотно. Без осуждения. Всегда.

«Без осуждения» …А так бывает?

Другим разумным и в другой ситуации я не поверила бы совсем. Но после того, что увидела и почувствовала рядом с этими сэйранцами, я готова была допустить, что они способны сдержать это обещание.

«Стратег. Он стратег. Если он в сознании, если способен думать и слышать нас, то наверняка пытается найти выход. Мечется мыслями по замкнутому кругу. Я должна помочь ему вырваться из этого круга. Из темницы его собственного разума».