Брат не мог дать за мной даже самого скромного приданого. От некогда обширных земель со множеством деревень, лесов и лугов у него остался только замок, давно уже требовавший ремонта.

Впрочем, хозяйственные дела Эрика не интересовали. Хозяйством занималась я. Наравне с немногочисленными оставшимися в замке слугами я пахала землю, пропалывала грядки, трудилась на кухне. Я умела молотить, ткать, прясть. Моя кожа была обветренной от работы на улице, а руки — в мозолях. Брат этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

Граф Краус припозднился, и повариха несколько раз подогревала жаркое. Я сидела за накрытым столом и глотала слюни. Чтобы достойно принять гостя, мы выскребли из кладовой все съестные запасы.

Граф стал еще крупнее и неприятнее. Он сел на почетное место во главе стола и окинул меня внимательным взглядом. К счастью, жаркое заинтересовало его несколько больше.

Мы приступили к ужину. Брат, как мог, развлекал будущего зятя. Я натянуто улыбалась весьма фривольным шуткам, которыми они обменивались на протяжении всей трапезы. Некоторые из этих шуток совсем не подходили для нежных девичьих ушей.

— Твоя сестра восхитительна, — сказал гость, когда слуги вышли из зала. — Таких красоток я не видал даже в школе мадам Дюбуа.

Мой брат посмотрел на него с удивлением — кажется, он, как и я, слышал об этой школе впервые.

Граф захохотал:

— Мальчик мой, да ты еще и сам неопытный птенец!

Эрик поморщился от такой беспардонности, но ничего не сказал. Во времена нашего былого величия за такие шутки он спустил бы Крауса с крыльца. А сейчас вынужден был делать вид, что подобные слова его ничуть не оскорбляют.

— Мадам Дюбуа собирает в своей школе самых красивых девушек королевства. И все они исключительно знатного происхождения. Простушек там не держат.

— Чему же их учат в этой школе? — мне показалось, что брат задал вопрос исключительно для поддержания разговора. — Магии?

Гость разразился новой порцией хохота.

— Да нет же, Эрик! Неужели ты до сих пор не понял? Их учат там нравиться мужчинам! Из них получаются отличные возлюбленные для самых титулованных особ.

Я почувствовала, что краснею.

— Но вы сказали, что эти девушки благородного происхождения. Как же их семьи допустили, чтобы они пали столь низко? — возмутился брат.

Граф прожевал очередной кусок мяса и пояснил:

— Мадам Дюбуа платит за девушек столько, что о гордости можно на время позабыть. Все ее воспитанницы из обедневших семей. На что они могут рассчитывать? Лучше быть содержанкой князя или графа, чем искать приюта у родственников, которые будут попрекать каждым куском хлеба. Разве не так?

Мы с братом промолчали, хотя я была возмущена. Кажется, Эрик тоже.

Рябчиков гость ел прямо руками, не считая нужным пользоваться после этого салфеткой. И жир капал с его подбородка на камзол, на рубашку, на штаны. Он осушал кубки с вином один за другим, и речи его становились всё более откровенными.

— Надеюсь, твоя сестра сберегла свою невинность для мужа? — спросил он и громко рыгнул.

Брат принялся уверять его в моей скромности. Граф довольно захохотал и, рывком поднявшись с кресла, направился в мою сторону. Когда он подошел ко мне почти вплотную, я тоже встала.

— Ну же, Элли, будь поприветливей с женихом, — потребовал Эрик.

Я попыталась изобразить что-то похожее на улыбку.

— Пойду проверю, не забыл ли конюх напоить ваших лошадей, ваше сиятельство.

Мне показалось, что они заранее договорились об этом, и когда брат пошел к дверям, я едва не бросилась за ним, умоляя не оставлять меня наедине с этим жирным потным кабаном. Но Эрик будто почувствовал это и осадил меня гневным взглядом.

Он ушел, и мы с графом остались в комнате вдвоем. Я отступила на пару шагов, но Краус тут же приблизился.

— Что же вы так дрожите, княжна? — ухмыльнулся он. — Как будто во время первой брачной ночи.

Сальной рукой он взял меня за подбородок, развернул к стоявшему на столе канделябру со свечами. Мои глаза наполнились слезами.

— Не плачь, детка, — он тяжело задышал и облизал свои губы. — Я не сделаю тебе больно. Пока не сделаю.

Его вторая рука обхватила мою талию, и я почувствовала исходящий от него запах вина и чеснока. Я дернулась, но он только усилил хватку.

— Ты не должна бояться меня, Элли, — он впился в мои губы своими жирными губами.