Позади раздался громкий шум. Ульрика зарычала, подняла голову и оглянулась. В дверях комнаты стояла Габриелла, из-за ее плеча выглядывал Родрик.

– Достаточно на сегодня, – сказала графиня.

Ульрика подавила рык, готовый вырваться из горла, перевела взгляд на Квентина. Тот смертельно побледнел, за исключением красного пятна на шее. Пот сочился из всех пор. Сейчас ему не хватило бы сил даже открыть глаза.

– Ты хорошо справилась со своими наиболее дикими порывами, – сказала графиня, входя в комнату. – Я восхищена. Теперь тебе предстоит обучиться умеренности.

Родрик подошел к кровати, осмотрел тело и выругался:

– Чтоб ее разорвало! Он теперь не скоро оправится!

Габриелла пропустила восклицание мимо ушей. Она протянула руку Ульрике и помогла подняться с кровати.

– Поздравляю, дитя. Первый шаг сделан.

Ульрика, чуть пьяная от крови, покачнулась, но устояла на ногах и присела в реверансе.

– Благодарю, госпожа. Я боялась, что опять сорвусь.

– Ты учишься держать себя в руках, – сказала Габриелла. – Я горжусь тобой.

Ульрика гордо расправила плечи. Зверь внутри нее силен, но она подчинила его.

Она доказала, что ее разум сильнее слепых инстинктов. Ульрика глянула на Квентина, живот снова свело, и она ощутила себя грязной тварью. Стоило ли гордиться тем, как она с ним обошлась?

Веки рыцаря затрепетали, и он коснулся ее руки дрожащими пальцами.

– Госпожа, – прошептал Квентин. – Теперь я ваш навсегда.

Девушка отвернулась, с отвращением отняла руку. Невыносимо было видеть сильного мужчину, которого она превратила в беспомощный кусок мяса – а тот все равно смотрел с искренним обожанием. Ульрика же не ощущала ничего, кроме презрения – и к себе, и к нему.

Хотя, возможно, причина в том, что она впервые за долгое время наелась до отвала.

– А если этот самый герцог схватит тебя за грудь? – спросила графиня Габриелла. – Или ущипнет пониже спины?

– Я дам ему пощечину, – ответила Ульрика. – А если он еще раз так сделает, вызову его на дуэль.

Графиня вздохнула.

– Нет, моя дорогая. Ты не станешь давать пощечин. Максимум – шлепнешь его по руке веером, но при этом с улыбкой поглядывая на него из-под опущенных ресниц.

– Зубы Урсуна! Да будь я проклята, если сделаю так! – откликнулась Ульрика. – У меня даже веера нет!

Закрытая карета графини снова мчалась по заснеженной равнине. Ульрика и Габриелла сидели рядом на одном диванчике, на другом расположили обессилевшего Квентина. Лотта кормила его сытным супом с ложечки.

Проведя день в гостинице, путешественницы двинулись дальше, как только стемнело. Графиня рассчитывала покинуть Сильванию до восхода луны и оказаться в Штирланде, откуда их путь лежал в Эйхесхаттен. Там графиня со свитой планировали сесть на корабль, который доставит их в Нульн.

– Ты должна научиться обращаться с ним, – сказала графиня. – И держать его так же умело, как сейчас – свой меч.

Габриелла с треском открыла и закрыла веер одним движением, чтобы показать, что она имеет в виду.

– Никто не ставит под сомнение благородство твоего происхождения, дорогая, но при дворе графини Эммануэль фон Либвиц совсем другие порядки, чем в боярском тереме далекой суровой страны. Ты должна научиться флиртовать и льстить, слушать во время разговора, отвешивать убийственные комплименты и входить в доверие, не доверяя никому. Короче говоря, тебе надо научиться быть женщиной.

Ульрика поморщилась.

– Я презираю всю эту ерунду.

Габриелла поджала губы.

– К сожалению, эта ерунда и есть ламийский способ. Наша сила – казаться слабыми. Мы получаем то, что хотим, нам дают добровольно, и одной улыбкой мы добиваемся того, чего ты никогда не получишь мечом.

Ульрика вздохнула и отвернулась.

– Тогда я, видимо, не ламия.

Графиня долго молчала, и Ульрика испугалась, что сказала что-то не то и рассердила ее, но, когда она подняла глаза, взгляд Габриеллы блуждал далеко.

– Да, ты не ламия, – произнесла она наконец. – Не совсем. Да и никто из нас на самом деле, кроме самой первой...

Ульрика нахмурилась в ответ.

– Я не понимаю. Книга, которую вы мне дали, рассказывает, что пять ветвей вампирского рода были установлены решением королевы Нефераты и...

Габриелла молча отмахнулась.

– Книга полезна как летопись, но многое из того, что там говорится о линиях крови и что они значат... Мы говорим, что просто вампир, который написал ее, имел свои причины изложить события тех времен именно так. Другие считают, что его кровь была чиста и его претензии на трон абсолютно обоснованны. Истина же... Гораздо сложнее – как наша кровь.

– Что вы имеете в виду, госпожа?

Габриелла откинулась на мягкой скамье и скрестила руки на груди: