Конспект лекции я почти не слушала. Всё занятие я сидела, вцепившись в планшет, и наблюдала за Вадимом. Как он ходит. Как поворачивает голову. Как останавливается возле окна и на мгновение задерживает взгляд на солнце — не жмурится, как обычные люди, а смотрит прямо, как будто свет ему не мешает.

И как иногда, когда он думает, что никто не видит, проводит языком по клыкам.

Клыкам. Я не сошла с ума. У него были чуть длиннее обычного клыки. Я заметила это, когда он улыбнулся на чью-то глупую шутку. Не клыки вампира — нет. Такие… волчьи.

Я тряхнула головой. Фантазия. После того случая я начиталась всякого городского фольклора, и теперь мне везде мерещатся монстры.

Когда прозвенел звонок, я собралась быстрее всех, но Вадим меня опередил:

— Денисова, задержитесь.

Алина бросила на меня испуганный взгляд, но выскользнула с остальными. Дверь закрылась. Мы остались вдвоём в пустой аудитории, залитой серым сентябрьским светом.

Он стоял у окна ко мне спиной.

— Вы знаете, кто я, — сказал не вопросом.

— Знаю только вашу фамилию. С того раза… — я сглотнула. — С прошлого года. Мы столкнулись в коридоре, и вы…

— Я сказал не подходить ко мне.

— Да.

— Вы не послушались.

Я выпрямилась.

— Простите, но это вы пришли преподавать на мой курс. Как я должна была узнать, что вы — тот самый? Вы не представились.

Он резко обернулся. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на уважение.

— Сейчас я представляюсь. Вадим Андреевич Фролов. Ассистент кафедры теоретической биологии по совместительству, а с этого семестра — ваш преподаватель. — Он помолчал. — И я хочу, чтобы вы поняли одну простую вещь, Виктория.

Он впервые назвал меня по имени. Полным. Не Вика. Не сокращённо. И это прозвучало как предупреждение.

— Между нами не будет ничего, кроме академических отношений. Вы будете посещать мои пары, сдавать зачёты, писать курсовые. Но вы не будете приближаться ко мне ближе, чем на три метра. Вы не будете задерживаться после занятий. Вы не будете искать встреч со мной в коридорах. Вы меня поняли?

Я кивнула, хотя в голове кипело возмущение.

— Почему? Что я такого сделала?

— Вопросы не принимаются, — отрезал он. — Просто запомните: если вы приблизитесь ко мне снова, я не отвечаю за последствия. Не для вас. Для себя.

Он взял папку и вышел, не дожидаясь ответа.

А я осталась сидеть на скамейке, сжимая планшет, и чувствовала, как по позвоночнику ползёт холодок.

Что за человек требует держаться на расстоянии? Или… не совсем человек?

И почему, несмотря на весь его ледяной тон, я вдруг отчётливо поняла, что хочу нарушить все его запреты?

Не подходи ко мне.

Слишком поздно, Вадим Андреевич.

Я уже не могу остановиться.

Глава 1

Я ненавижу первое сентября.

Не в пафосном смысле «прощай, лето», нет. Просто это день, когда рушатся все иллюзии. Летом ты можешь притворяться, что живёшь в кино: длинные вечера, шашлыки на балконе общежития, ночные разговоры с Алиной про мальчиков, которых мы никогда не позовём на свидание. А первого сентября возвращается реальность. Толчок в семь утра. Душ на двадцать человек. Очередь за кипятком, где какая-то первокурсница с пакетом доширака смотрит на тебя испуганным зайцем.

И расписание. Вот что я ненавижу больше всего. Потому что расписание — это приговор.

В этом году судьба решила надо мной посмеяться.

— Вика! — Алина ворвалась в комнату без стука, как всегда. Рыжие кудри торчат во все стороны, в руке — телефон, на экране — фотография какого-то парня. — Ты только посмотри, кто вернулся из армии! Помнишь, с параллельного потока, тот блондин с веснушками?

— Не помню, — буркнула я, натягивая джинсы. — Что с расписанием? У нас первая пара — предмет чей?

— Да плевать на предмет! У него бицепс как моя голова!

— Алина. — Я повернулась к ней с расчёской в руке. — Сосредоточься. Нам четвёртый семестр. Если мы завалим спецкурс, прощай стипендия. А стипендия — это единственная возможность есть не только дошик.

Она закатила глаза, но послушно открыла расписание на телефоне.