Сентябрь. Первое сентября. Я уже не зелёная первокурсница, а бывалый боец. На мне чёрные джинсы, ботинки на тракторной подошве, свитер оверсайз. Волосы собраны в небрежный пучок. В руке — привычный стакан кофе (этот я не расплескала, всё же опыт).

Алина бежала рядом, пережёвывая печенье:

— Слышала, у нас новый преподаватель по спецкурсу. «Аномальная психология восприятия». Типа, почему мы видим лица в облаках и боимся темноты.

— Бред, — ответила я. — Психология — не наша специальность.

— А деньги университета, детка, не пахнут. Лишь бы платили. Ну и мы кредиты закроем.

Мы поднялись на третий этаж, где висели списки групп с указанием аудиторий. Толпа студентов шумела, как улей. Я пробилась к стенду, нашла свою фамилию.

Спецкурс «Аномальная психология восприятия» — вёл Фролов В.А., аудитория 317.

— Фролов, — повторила я вслух. — Не слышала о таком.

— Может, новый. Или из магистрантов, — пожала плечами Алина. — Пошли, опоздаем.

Аудитория 317 оказалась маленькой, полупустой, с пыльными шторами и амфитеатром скамеек. Я села на предпоследний ряд, достала планшет. Время шло. Студенты подтягивались. Я листала ленту.

И тут хлопнула дверь.

Я подняла голову.

Он стоял на пороге. Белая рубашка — на этот раз идеально чистая. Тёмные волосы чуть длиннее, чем год назад, падают на лоб. Те же острые скулы, тот же холод во взгляде. Но глаза — нет, они были не серебряными, а… нет, мне показалось. Серыми. Обычными человеческими серыми.

Он обвёл аудиторию медленным взглядом. И остановился на мне.

Всего на долю секунды. Но я видела, как в его зрачках что-то дрогнуло — как будто он узнал меня. Или, скорее, как будто угодил занозой, которую пытался забыть.

— Здравствуйте, — сказал Вадим Фролов, голос — тот же низкий, с хрипотцой. — Меня зовут Вадим Андреевич. Этот курс будет сложным. Я не ставлю пятёрок за красивые глаза. И я не принимаю домашние задания в электронном виде — только бумажные, подписанные и сброшюрованные.

Кто-то застонал.

— Кроме того, у меня есть особое требование, — он прошёлся вдоль скамеек, и я заметила, как странно он вышагивает — плавно, беззвучно, как хищник в загоне. — В этом семестре мы будем говорить о вещах, которые мешают творчеству. Страхи. Фобии. Иррациональные влечения. Поэтому я хочу, чтобы каждый из вас ответил на один вопрос…

Он встал прямо напротив меня. Через два ряда. Но я чувствовала его взгляд кожей.

— Денисова Виктория, — произнёс он, заглянув в журнал. — Что вы боитесь потерять в первую очередь?

Я оцепенела. Откуда он знает мою фамилию? Мы не виделись год. Он не мог запомнить.

— Свободу, — ответила я первое, что пришло в голову.

Он сощурился.

— Свободу от чего?

— От контроля. От чужой воли.

— Хорошо. — Он сделал пометку в журнале. — А теперь скажите, почему вы солгали?

По аудитории прокатился смешок. Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.

— Я не лгала.

— Лгали, — спокойно повторил Вадим. — Вы боитесь не потерять свободу. Вы боитесь, что кто-то увидит вас настоящую. Поэтому вы нарисовали «ночных хищников» на вступительных — существ, которые скрываются в темноте. Это была автобиография, Денисова. Не надо обманывать преподавателя, который читает ваши работы.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже отвернулся.

— Неуд условный. Придёте на консультацию в среду, пересдадите ответ. А теперь тема лекции: «Иррациональные страхи как источник творческой энергии».

Сердце колотилось где-то в горле. Алина толкнула меня локтем и прошептала:

— Что ты ему сделала? Мужик явно затаил обиду.

Я ничего не ответила. Потому что знала: это не обида. Это продолжение того, что началось год назад в коридоре.

Не подходи ко мне.

Но я уже подошла. Не физически. Самим фактом своего существования в его аудитории.

И теперь, похоже, мне предстояло узнать, почему этот холодный, опасный человек с глазами, которые на секунду загораются золотом, так отчаянно хотел сохранить дистанцию.

 

***