Теперь наши приятели смогли спокойно осмотреться по сторонам. Гигантский двор, огороженный витым чугунным забором, был выполнен в Большом французском стиле. Здесь всюду простирался ровный газон, на котором росли дивные фигурные деревья, кронированные в виде эллипсов и пирамид. Были здесь и живописные клумбы, усеянные заморскими пёстрыми цветами. Среди обычных деревьев, позолоченных на осеннем ветру, стояли кованные металлические изваяния, напоминающие собой живые растения с чугунными чашами распустившихся цветов. Только вместо живых цветов там были установлены газовые фонари. Их было много, и горели они настолько ярко, что лучи от их света напоминали собой световые фонтаны, контрастирующие с густой тьмой, царящей за забором. Казалось, что сам особняк и все то, что находилось вокруг, было неким сияющим островом, плывущем в гигантском чернильном океане. Казалось, что кроме этого особняка вокруг ничего нет. Куда-то пропал немой и странный город. Во всей Вселенной – черной и густой – остался только этот таинственный дом, куда и были приглашены наши давние знакомцы.

Сам особняк смотрелся настолько роскошно, что даже видавший виды Владимир был поражен его великолепием. Гранит серых стен впечатлял своей поистине средневековой монументальностью. В архитектуре этого особняка отсутствовали какие либо излишества, присущие легкомысленному Барокко. Все выглядело намного скромнее, но при этом довольно помпезно. Это здание напоминало здания, построенные в эпоху итальянского Возрождения. Широкий портик, увенчанный треугольным фронтом, поддерживался ровной, чуть вогнутой колоннадой, состоящей из множества ребристых гранитных колон. Верхушки колон украшали лаконичные витые пилястры. Высокие окна были занавешены портьерами, через которые пробивался мягкий лимонный свет. Из особняка доносилась лёгкая музыка. Это был Штраус.

– Я ни разу не был в таких великолепных домах, – чистосердечно признался Травин. Хотя, вру. Был однажды. В том сне. На балу у Сильфиды. Но, все, что было тогда, я помню теперь с трудом. Однако до сих пор, при виде такой роскоши, внутри меня шевелится какое-то холодное и гадкое предчувствие. Вот и сейчас мне чудится, что нас здесь ждет опасность.

– Надо признаться, что и мне не совсем спокойно, – произнёс Владимир.

– А разве у нас есть сейчас иной выход? – хмыкнул Булкин. – С тех пор, как мы попали в этот чудной городишко, нам никто не докладывал, где мы, и куда нам идти.

– И всё же, господа, смотрите, все гости идут по направлению к дому.

– Пойдем и мы, – решительно заявил Владимир.

С важным видом наша троица направилась к главному входу. Постепенно они слились с пестрой толпой гостей. Миновав парадное с мозаичным мраморным полом, наши друзья ступили на широкую лестницу, ведущую на второй этаж. Рядом с ними по лестнице поднималось много гостей. Краем глаза Владимир успел отметить необыкновенную пестроту дамских платьев. Бальный гардероб местных красавиц поражал буйством красок. В столице он не единожды бывал приглашенным на разного рода балы и светские рауты. Но ни на одном из них он ни разу не видел подобной аляповатости в гардеробе приглашенных дам. Здесь было множество лиловых, лимоновых, розовых, алых, бордо и даже померанцевых оттенков. Он пытался разглядывать их лица. И здесь возникала новая странность – у всех дам на лицах был наложен такой слой грима, что они выглядели словно неестественные куклы с розовыми щеками и насурмленными бровями.

– Гляди, Вова, тут две красотки, словно гренадеры в полку. Уж очень высокого роста. И в лицах у них что-то не так.

– Я и сам уже обратил внимание, – согласился Владимир. – Странные они какие-то. И одеты так, словно это не приличный бал, а дерзкий маскарад. Слишком уж вычурно.

– Да, господа, я тоже обратил на это внимание. И голоса у них явно не женские. Сдается мне, что это – переодетые мужчины.

– Сразу все? – присвистнул Булкин.

– Насчет всех – пока неизвестно. Но те, что я видел, точно. Смотрите, у них на шее даже кадыки проступают.

– И сквозь румяна синева бритых щек.

– Но, зачем? – Владимир удивленно озирался по сторонам. – А где же настоящие женщины?

Лестница закончилась, и наши приятели оказались перед входом в огромный бальный зал. По сторонам от входа стояли мраморные вазоны со свежими розами. Возле них переминались лакеи, одетые в камзолы и белые припудренные парики. Такие камзолы носили в эпоху Возрождения.

Стены этого зала были окрашены в ярко-синий цвет, а белый потолок украшали весьма скромные лепные виньетки. Помимо белых и синих тонов в декоре было много золотых красок. Ярким фонтаном сотен свечей с потолка сияла неохватная люстра. На стенах сверкали золотом витые подсвечники.

Гости фланировали по залу. Дамы обмахивались лебяжьими веерами. Несмотря на жар, струящийся от множества свечей, здесь пахло довольно приятно. Каждый из гостей источал аромат французской воды или восточных благовоний.