– А теперь, ты Машка, и я повторим с именами наших суженых. А ты, Иринка, просто постой. Огонь жарко горит, ночь ярко осветит, тайну любви мне поможет открыть. Любимого к себе приворожить. Едва с ним за руки возьмемся, страстной любовью нальемся. Огонь нашу любовь скрепит, наши сердца навек соединит.

Маша яростно читала заклинание, шевеля пухлыми губами. Потом все помолчали.

– Ну, что приуныли? Бегите, гуляйте. Себя только не забывайте. Гляди, Машка, на тебя уже давненько тот молодец, что у ракиты, стоит и смотрит. Ну, дурёха, беги к нему.

Маша обернулась и не смогла удержать широкой белозубой улыбки. Она распахнула руки и бросилась к Андрею. Он подхватил ее в объятия и закружил по берегу.

В этот самый момент, с другого конца длинного песчаного пляжа, на котором вовсю шел веселый разудалый праздник, схоронившись в кустах, на них смотрел Михайлов Роман Алексеевич. Он злобно ощерился в насмешливой улыбке:

– Во-оо-он кого ты себе в женихи выбрала. Ну, погоди. Не бывать по-вашему. Мое слово завсегда последним бывает! – он с силой стегнул кнутиком лошадь и поскакал галопом в сторону леса.

Но Маша и Андрей его не видели. Теперь они, не стесняясь, улыбались друг другу и шли, держась за руки.

– Какая ты красивая… – с легким придыханием говорил юноша, любуясь красотой своей невесты. – Пойдем в лес. Там сейчас светло. Пошли, попытаем счастья. Вдруг и мы найдем цветок папоротника.

– Ой, Андрюша, а может, не стоит?

– А чего? Ты боишься?

– Боюсь…

– Кого? Меня?

– Нет, не тебя, – с тихой улыбкой отвечала Маша, прислонив голову к его широкому плечу.

– А кого тогда?

– Нечистую силу.

– Дурочка! На тебе же православный крест! Не бойся никого. Тем паче, что ты со мной.

Он крепко взял ее за руку, и они пошли в сторону темного леса. Сначала они шли по тропинке, где ходило много таких же, как и они парочек, потом свернули в ту сторону, где людей стало попадаться меньше. Андрей все вел и вел Машу в глубину темной чащи. И только ясная луна освещала им путь. Все в лесу казалось таинственным. Даже трава издалека светилась жемчужным, туманным светом. В ушах появился странный шепот. Белый пар клубился над полянками. Маша все время оглядывалась по сторонам. Ей казалось, что кто-то идет позади и что-то бормочет себе под нос. Она не раз останавливалась и робко озиралась по сторонам.

Наконец они пришли на большую, без края, поляну, на которой росли высокие кусты папоротника. За всю жизнь Маша не видала таких огромных охапок этой таинственной травы. Папоротник серебрился от лунного света. Андрей тоже остановился, пораженный неземной красотой.

– Вот мы и пришли, – тихо сказал он. – Наверное, именно здесь он и цветет.

Маша молча смотрела на это сказочное великолепие.

Андрей взял ее крепко за талию, обнял и поцеловал в губы. У Маши закружилась голова. Ей казалось, что она не стоит рядом с любимым, а плывет по зыбким волнам зеленого моря. Он снова и снова целовал ее долгим и волнительным поцелуем, и в эти минуты им обоим так хотелось единения, что они едва сдерживали друг друга, чтобы не упасть в мягкую перину сочной травы.

– Андрюша, любимый, ты, правда, женишься на мне?

– Конечно! Завтра мы уедем с отцом на две недели в Москву. Там у нас товар новый пришел. Но через две недели я буду у тебя. Буду у твоей тёти просить благословения. Свататься приеду! А ты жди меня. Гулять без меня больше не ходи.

– И ноженька моя из дома не покажется, – истово обещала ему Мария.

– Люблю тебя, моя птичка, ладушка моя славная. Какая же ты пригожая. Как увидел тебя, ни одной ночи спать не могу.

– А как батюшка твой?

– Да, уломал я его. Видит он, что сердце с тобой мое ходит. Не стал противиться. Он, в свое время, на матушке тоже по любви женился. Он, правда, уж все расспросил про тебя и семью вашу у соседей. Но те ничего худого о вас не сказали. Был рад, что вольная ты.

Маша почти не дышала от счастья. Казалось, что стук ее сердца был слышен на весь темный лес.

Вдруг высокая трава папоротника перед ними примялась и пошла волнами – будто по ней пролетел неведомый вихрь. И на пустом месте возник серый бугорок. Маша и Андрей опешили от неожиданности. Бугорок распрямился, и стал лохматой и седой старухой, во вретище. Узловатые, худые руки держали корзину с ворохом лесных трав.

– Это наша местная ворожея-колдовка, – шепотом пояснила Маша. – Она живет в лесу. К ней бабы бегают от хворей разных лечиться. Она же и ворожит.

Тем временем старуха, увидев влюбленных, стала приближаться к ним так, словно бы и не шла, а летела над травой.

– Ух ты! – Андрей перекрестился. – Точно ведьма!

– А ты, милок, зря руку-то не ломай. Кресты свои оставь для попов. Здесь они силы не имеют, – проговорила ведьма скрипучим голосом и уставилась пустыми бельмами на Машу.

От страха Маша впилась в руку Андрея.

Вдруг бабка затряслась от смеха:

– Оборот! Оборот! Оборот! Оборотень! Оборотень! О-бо-ро-тень!!!

– Где, бабушка? – побелевшими от страха губами промолвил Андрей.