Подвыпившие, сытые и удовлетворенные господа, с радостными криками высыпали на воздух. Недалеко от дома состоялся праздничный фейерверк. Звездами крутились шутихи. От их искр стало светло, словно днем. Женщины визжали и жались к своим кавалерам. Но Анна приказала им собраться вместе и вернуться в подвал.

Да, дорогие читатели, женские спальни в этом доме располагались в подвале.

– Господа, господа, оставим этих дам. Они уже послужили вам. На озере вас ждет другое представление. Анна Ивановна быстро увела обнаженных прелестниц в подвал. Гости остались одни.

Подобно древней воительнице, сама переодетая в греческую тунику до пола, с факелом в руках, впереди всех шествовала Анна, за ней по темному парку следовали мужчины. Впереди блеснуло сонмище огня. Возле пруда горело три высоких костра. Возле воды, в два ряда, располагались полукругом мягкие бархатные кресла. Господа удобно расположились в них.

Заиграла тихая музыка, и прямо из темных вод, над которыми плавали белые кувшинки и лилии, показались женские головки, покрытые яркими венками. Девушки ловко скользили по воде, рисуя обнаженными телами замысловатые фигуры. Иногда они переворачивались, словно поплавки, и над водой всплывали их роскошные голые афедроны.

– Шарман! – кричали в восторге гости.

Потом длинные ноги широко раздвигались, словно у циркачек, и на воде вырисовывались звезды.

Гости аплодировали таким чудным наядам. Затем по команде Анны наяды уже на берегу прыгали через костер, кружились в хороводе. А после… все также ублажали гостей. Только в этот раз Анна Ивановна решила поставить иное условие:

– Господа, господа, сейчас мы поиграем в такую игру. Вы все остаетесь в своих креслах, лишь слегка приспустите брюки своих фраков. А наши наяды будут ублажать вас лишь с помощью ртов. Кто первый издаст победный клич, тому полагается приз – почетный кубок нашего сообщества. Итак, приступим. А для вас, Наталья Федоровна, мы тоже не станем делать исключения. К вашим услугам любая, на выбор.

– Можно двух? – спросила жадная до похоти лесбиянка.

– Конечно, вам, как даме, мы сделаем преференцию.

– Начинаем.

Послышались характерные чмокающие звуки. Девушки были настолько вышколены и обучены этому ремеслу, что над поляной понеслись сладострастные стоны гостей. И первым победный клич издал барон. Он забился от сладострастия, словно в падучей и обмяк в кресле. Его наяда бесшумно растворилась за кустами. Последним в этом соревновании снова был поэт.

Гости смеялись, подшучивали друг над другом.

– Господа, господа, и это еще не все. Финальным аккордом нашего представления станет публичное наказание одной провинившейся наяды. Мы хотели, чтобы кто-то из вас, у кого сильна еще рука, дал ей десять ударов плетью. А после она должна быть наказана иначе. Так, как победитель наказывает провинившуюся рабыню.

Гости оживились. Больше всех загорелись глаза у Натальи Федоровны и как ни странно у поэта.

– Где негодница? – пьяным голосом заблажила помещица. – Я воткну ей в промежность палку.

– Нет, я сам ей воткну палку! – кричал пьяный Коростылев.

– Не спорьте, господа. Она здесь!

Анна подошла к березке, прикрытой белой тряпкой. Тряпка отлетела в сторону. Спиной к зрителям была привязана еще одна обнаженная молодая женщина. Звали ее Алевтина. Это она уже несколько раз пыталась сбежать из тайного вертепа Михайлова. В этот раз она стояла возле березы, обреченно опустив голову. Казалось, сам воздух сгустился вокруг нее, дыша волнами страха. По спине стекали капели пота.

– Вот она, беглянка. Вот она, преступница. Она дерзнула совершить побег и не единожды! – злобно объявила распорядительница.

– Казнить! Посадить на кол! – послышались пьяные голоса.

– На кол! – орала Наталья.

– А давайте ее сожжем!

– Нет, нет, господа! Сегодня праздник. Мы будем намного добрее. Я предлагаю дать ей ровно десять ударов плетью, и потом желающие могут взять ее тем способом, который посчитают возможным.

Красивая и стройная Алевтина получила десять ударов плетью. Ночной лес содрогался от женских криков. По узкой белой спине теперь струились капли крови. Потом ее изнасиловали. Правда, к счастью для Алевтины, способных совершить последнее осталось немного. Лишь трое смогли надругаться над ее несчастным телом. Остальные гости уже разбрелись по огромному дому, в поисках спален для ночлега. Кто-то уснул прямо в кресле, возле холодных вод темного пруда.

На землю опустился туман, а вместе с ним и оглушительная тишина. Робкая заря светлела на востоке. А на поляне, возле истерзанного тела едва живой Алевтины, стояли три белых волка. Острые морды были направлены в сторону девушки. Один из волков задрал голову к небу и протяжно взвыл.

Другой волк, наклонившись к земле, лизал испачканную и влажную женскую ногу, третий уткнулся холодным носом в тонкую белую ладонь.

Глава 5