Тётка не выдержала и расплакалась. Плакала она горько, навзрыд, тряся худенькими плечами.

– Тётя, не надо! Тётя, я прошу тебя! Ну, успокойся… Я сама сейчас расплачусь.

Когда женщина пришла в себя, то продолжила:

– Здесь лежит кисет твоего отца, нашего Васеньки. Вот его рубашка. А вот подвенечное платье твоей мамы. Красавица она у нас была и добрая такая. Царствие небесное им всем, – уже спокойней, с тихой обреченностью проговорила Ольга Григорьевна.

Маша глубоко вздохнула. Наконец тётка полезла на самый низ сундука. И достала два свертка.

– Гляди Машка, вот здесь лежат деньги. Немного, но на черный день хватит. А в этом свертке лежат бумаги – Васина вольная и твоя. Береги их – это твоя свобода.

Спустя полчаса они вместе пили чай.

– Я для чего тебе все это показала? А для того, что сердце мое чует беду. И не возражай. Раз наш коршун увидал тебя, то так просто не отстанет – помяни мои слова. Надо тебя, Машуня, быстрее замуж выдавать.

– Тётя, вот мы с вами чай пьем, а меня там, возле дома Брызгаловых, уже час с лишком, наверное, парень хороший ждет.

– Кто таков?

– Фамилия его Смирнов, зовут Андреем. Он сын купца богатого. Приехали сюда на несколько дней, к родителям старым.

– Ну, эти-то нам не ровня.

– Тётя Оля, тебе не угодишь! Брызгалов – не ровня, потому, что бедный, а Андрей – богатый. А вдруг я счастливая родилась, и возьмет меня замуж такой парень? Он еще и добрый, по-моему.

Тетка от радости аж засияла.

– А и вправду, чего это я? Да?! Скажи, тёть Оль, тебе, старой, не угодишь. Так ты это… Надень сарафан поновее, венчик резной с камушками и беги. Только, окромя него, ни с кем не хороводься! И с ним держи себя важно. Целовать себя не давай. Будь строгой. С этим братом только дай слабину – сразу в кусты утащат. Никаких вольностей. Только после свадьбы.

Маша собралась за десять минут, с бьющимся от радости сердцем. Перед уходом показалась тётушке. Та оглядела ее придирчиво и разулыбалась:

– Беги с богом, красота моя. И рада бы найти в тебе изъян, а нету его.

Она перекрестила племянницу на дорожку и села возле окна.

«А что? И в наше время бывало, что бедных бесприданниц богатые женихи сватали. Красота тоже не всякому дана. А два года тому назад Петровна свою дочь удачно выдала замуж за разбогатевшего владельца постоялого двора. Везет же кому-то. Отчего бы и нам не свезло?»

Маша бежала к Брызгаловскому дому быстрее ветра. На улице уже смеркалось. С той стороны села уже вовсю слышались переборы гармоники, смех, девичий визг, громкие разговоры.

«Неужели он ушел? Неужели не дождался? Зачем я ему? У него таких, верно, много…»

Она почти добежала до Брызгаловского дома, но за несколько шагов остановилась и сделала непринужденное лицо. Несмотря на внутреннюю дрожь, пошла медленно, ступая словно пава, независимо и гордо поглядывая по сторонам. К ней подбежал кто-то из девчонок.

– Машка, как хорошо, что ты пришла. Сейчас танцы снова начнутся, и хоровод, и игра в «царевича – королевича», в «подушечку».

Но Маша будто не слышала свою подружку. Она тревожно смотрела по сторонам. И вдруг спиною почувствовала на себе взгляд. Ей показалось, что меж лопаток стало горячо. Она обернулась. Прислонившись к березе и сдвинув картуз немного вперед, стоял Андрей Смирнов и смотрел прямо на нее. Она растерялась, вся вспыхнула, а после отвернулась и нарочито громко запела.

Маша хотела было побежать со всеми в хоровод, но чья-то крепкая ладонь взяла ее за руку, чуть повыше кисти, и отвела в сторону.

– Я думал, что ты уже не придешь…

– А я и не хотела. Девчонки позвали, вот и пошла, – скороговоркой отвечала Маша.

Она боялась посмотреть в его серые, спокойные глаза. От этого парня исходила такая внутренняя сила, что Маша робела, а от того вела себя, словно строптивая козочка.

– Я танцевать пойду.

– Обожди. Пойдем, лучше погуляем.

– Куда это?

В это время послышались звуки плясовой, и кто-то из бойких девушек начал запевку игры, называемой «царевич – королевич». Андрей и Маша повернули головы в круг.

«По загородью ходил, по загородью гулял

Царевич-королевич, царевич-королевич.

Невест выбирал, невест выбирал,

Царевич-королевич, царевич-королевич

Растворилися ворота, растворилися широко,

Царевич-королевич, царевич-королевич

Ты выйди, царевич в город, ты выйди царевич в город,

Царевич-королевич, царевич-королевич

Здесь ты встань, повернись, кого любишь, поклонись,

Царевич-королевич, царевич-королевич».

Один из рослых деревенских парней играл «царя». Он стоял в круге и выбирал себе «царевну». Молодые люди шутили, счастливо улыбались, всюду слышался смех.

– Ты хочешь также? – спросил ее Андрей.

– Нет, не хочу. Вот еще!

– А как ты хочешь?

– Да, никак.

– А я ведь могу силой умыкнуть тебя в жены, без венца.