Мама рассказывала, что она как-то помогла русалке в одном секретном проекте, и та отблагодарила ее украшением. Камушки не дарили своей обладательнице красоту, не учили ее петь или танцевать. Они просто сияли в волосах как самые настоящие звезды, делая свою хозяйку заметной и неповторимой.

Последним штрихом стал макияж. Я подвела черным карандашом глаза, нанесла тени, подкрутила ресницы и нанесла на губы легкий блеск.

Взяв в руки сверкающий клатч, я покрутилась перед зеркалом.

— Мотти, как я выгляжу?

— Мяу, — выдал тот, демонстративно глядя в сторону.

Все ясно, обиделся.

— Мотечка, котик, — тут же принялась я оправдываться, — пойми, я не могу взять тебя с собой.

— Мяу.

— В театр котов не пускают.

Он фыркнул и повернулся ко мне попой.

— Согласна, плохой театр. И я бы с куда большей радостью провела вечер с тобой, чем ходила туда. Но у меня нет другого выбора. Я подписала договор и должна быть послушной истинной для этого невыносимого дракона. В конце концов, я ведь бросаю тебя не одного, а с вкусными морепродуктами. Ты только посмотри, какая вкуснятина.

Мы оба взглянули на поднос внушительных размеров, который стоял в уютной кошачьей зоне.

— Мяу, — не слишком впечатлился Мотти, но все-таки облизнулся.

Я села на кровать и, невзирая на сопротивление, подняла кота. Усадила к себе на колени и принялась поглаживать.

— Мотти, я совсем не понимаю Вальтерона, — поделилась я своей болью. — Он то улыбается так, что сердце сбивается с ритма, то рычит так, что хочется утопить его в море. И смотрит ох, Мотти, как он смотрит! На меня так никто еще не смотрел. И хочет поэтому и злится и на себя, и на меня, и на весь мир. Но я-то не виновата. Я не просила всего этого.

— Мур, — уже более доброжелательно отозвался кот, жмурясь от удовольствия.

— Наверное, это тяжело, когда сознание раздваивается. Животная сущность требует одно, а человеческий разум совсем другое.

— Мяу.

— Нет, я его не жалею, — возразила я. — И не прощаю. В любом случае, надо уметь вести себя с девушками и не рычать на каждом шагу. Просто... странно все это.

Я вздохнула и взглянула на часы.

— Ой, опаздываю.

Поцеловав Мотти, уложила его назад и поспешила на выход.

В огромной гостиной меня уже ждал дракон, облаченный в черный смокинг и белую рубашку. Его галстук украшала небольшая булавка со сверкающим изумрудом и бриллиантами.

Стоило мне приблизиться, и от внимания не укрылся самый настоящий животный голод, который промелькнул в глубине его глаз. От неожиданности я оступилась и замедлила шаг.

— Что? Не нравлюсь? — настороженно спросила я.

Может, надо было надеть что-то более эффектное?

— Нравишься, — хрипло ответил дракон. — В этом-то и проблема.

— Переодеваться не буду, — сразу предупредила я.

— И не надо. Ты прекрасно выглядишь. — Вальтерон протянул мне руку. — Идем, иначе опоздаем на представление. Кстати, у меня для тебя новость.

— Надеюсь, хорошая? — хмыкнула я, осторожно вкладывая ладонь в его руку.

Вальтерон тут же слегка ее сжал, словно боялся, что я сейчас сбегу.

— С какой стороны посмотреть. Через пару дней сюда прибудет моя мать.

Если бы он не держал меня, я бы точно убежала назад в спальню, закрылась на все замки и забаррикадировалась до конца срока договора.

— Твоя мама? — хрипло переспросила я.

Фальшивая будущая свекровь, которая не знает, что ненастоящая, а потому будет относиться ко мне как к реальной... Чем это грозило? Большими проблемами. Ну какая мать дракона обрадуется, что ей в невестки достанется такая вот дриада?

— Не переживай, она у меня добрая.

— То есть сразу есть не будет.

Двери лифта плавно открылись, и мы вошли внутрь. Вальтерон нажал на первый этаж и покосился на меня.

— Вообще-то она рада, что у меня появилась истинная.

— Ты не собираешься сообщить ей, что это не по-настоящему, и ты на самом деле планируешь жениться на другой?

— Еще не решил. Посмотрю по ситуации.

И почему мне вдруг показалось, что «посмотрю по ситуации» относится не только к «сообщить ей», но и к женитьбе?

— То есть шанс быть съеденной все еще остается, — невесело пошутила я, отступая в угол лифта.

Вальтерон смотрел на меня несколько долгих секунд, потом откинул голову назад и неожиданно рассмеялся. Первый раз за все время. Нет, он и раньше улыбался. А когда мы играли в пляжный волейбол, даже пару раз смеялся, но все это было не то и не так. Сейчас он веселился по-настоящему: громко и искренне. Так, что у меня засосало под ложечкой, и ответная улыбка сама собой заиграла на губах. А всесильный лорд Аэрос, оказывается, мог быть другим.

— Как у тебя так получается? — отсмеявшись, поинтересовался он.

— Что именно?

— В любой, самой сложной ситуации находить время для шутки?

Я пожала плечами, не зная, как объяснить.

— Думаю, это врожденное.

Вальтерон ответил мне долгим взглядом.

— Наверное, ты права.

Театр был полон зрителей. То ли постановка шла по-настоящему интересная, то ли народ явился поглазеть на нас. Я бы поставила все вознаграждение за фальшивую помолвку на второе.