–Ну он не мог, это же его лучший друг, с садика. Это было неизбежно.

–Странная дружба у них была, ничего общего, пловец и художник. – добавила подруга.

–Слава не был каким-то особенно красивым, но всегда элегантен, денди, в дорогих кашемировых пуловерах, жилетах и накрахмаленных рубашках. А когда он читал стихи, или говорил о чём-то красивом, его внешность переставала вообще что-то значить. Если бы способность к творчеству и талант передавалась по воздуху и притягивала. Его быстрые карандашные портреты на тетрадном листе или даже салфетке льстили живым объектам, раскрывая и показывая их изюминку. С ним мир казался красочнее, и я как его часть.

–Ой, девочки, давайте выпьем. – перебила тётя Галя.

Звон бокалов разбавил мамину исповедь.

–Помню, он сказал у военкомата: «Славка, позаботься о моей любимой, пока меня не будет!» И выполнил своё обещание, даже слишком. Он проводил домой, после позвал прогуляться, часто мы встречались в университете, куда поступили, он на архитектора, я на экономиста. Ходили в театры, кино и музей, дорогие рестораны, дни рождения, все праздники отмечали вместе. Всегда с цветами и подарками. Очень быстро Слава стал частью моей жизни, а я его. Я влюбилась в эту красивую жизнь, а он влюбился в меня. Это было не страстно, до потери сознания, нам было хорошо вместе, комфортно. Слава познакомил меня с родителями, сделал предложение на одном из семейных ужинов, и мы поженились.

–Я помню, как ты тогда боялась рассказать обо всей Никите.

–Да, отправила письмо, когда на моём пальце заблестело обручальное кольцо. Ответа не последовало. Потом родилась Маринка, а потом как снежный ком, родители Славы разбились на машине, и мы остались без денег. Я бросила универ. Славка оказался не приспособлен к реальной жизни, в которой учатся и работают, не спят ночами, укачивая младенца. Все заботы о ребенке легли на меня, а он продолжал творить и ходить на лекции. Мы переехали в однушку и существовали на деньги от продажи квартиры, подаренной нам его родителями на свадьбу. Моя жизнь ломалась, не оставляя веры в доброе завтра. Потом Никита поднялся, позвал Славку на работу. Я увлеклась готовкой. И как-то всё утряслось.

–Да, а теперь, этот, твой Никита уволил Славку.

–Ну ничего, у меня есть идея, как заставить его пожалеть об этом.

–Да уж, подруга, история у тебя, конечно, закачаешься. Танька в курсе всего, а мы ведь не виделись со школы. —сказала тётя Галя.

–Давай за тебя, пусть этот Никита пожалеет, ведь за любовь надо сражаться, а не опускать ручки, отдавая лучшему другу. —произнесла тост другая подруга.

Когда подруги разошлись по домам, мама зашла ко мне в комнату, я притворилась спящей.

Мама села ко мне на кровать, поправила одеяло и тихо шепнула.

–Дочка, ты спишь?

–Нет.

–Если ты хочешь поехать учиться в Москве, то ты должна кое-что сделать.

–Что?

И тогда рассказала, что я должна подсыпать дяде Никите снотворное, раздеться и сделать с ним, спящим, откровенные фото. А после шантажировать, заставив заплатить за снимки.

–Мама, я не могу.

–Если ты действительно хочешь поехать в Москву, ты всё сделаешь правильно.

В том- то и дело, я знала, что будет правильным и на следующей встрече с Никитой всё ему рассказала. В конце концов, у кого деньги тот и рулит.

Никита отреагировал на удивление спокойно. Поблагодарил за информацию и уехал. Я убрала приготовленную стопку блинов в холодильник и вызвала такси, чтобы добраться к маме на дачу.

Внезапная оттепель превратила сугробы в обляпанные грязью кучи.

С лысых ветвей деревьев капала серая вода, окрашенная в цвет неба. Тропинка к дачному одноэтажному деревянному домику советского наследия, превратилась в ручей с песчаным дном. Всё здесь было обычным, кроме разве что автомобиля Никиты, припаркованного у забора. А он тут, что забыл?! Ближе подойдя к дому, я поняла, что Никита с мамой разговаривают на кухне. Я подтянулась и забралась повыше, на стену. Сквозь открытую форточку голоса звучали чётко, как из телевизора, а экраном служило окно.

Деревянной ложкой помешивая что-то на плите, в эмалированном ковше, хозяйка дома, в водолазке коричневого цвета и шерстяной шотландской красной юбке, полубоком встречала гостя, и приторно протяжно приветствовала.

–Ну, здравствуй, Никита! —пропела мама, взлохмачивая для объёма, короткие перья волос.

–Здравствуй?!! Здравствуй, говоришь?! Кира?!! Ты что творишь? —выстреливая разъярено словами. -Я простил предательство, когда ты, не дождалась меня, закрутила с моим другом, лучшим другом!

–Ник! Успокойся. Не кричи.

–Молчи! Успокаивает она меня! Ты прогадала с мужем, выбрала не того! На что ещё ты готова ради денег?! -Да хватит уже мешать своё варенье! Шантаж?! Зачем используешь дочь в грязных махинациях? -Никита стоял, сдавливая пальцами венский стул, наклоняясь вперёд.