Мне пришлось закатать испачканный рукав на рубашке, в одиночестве продолжая смотреть на девушку, танцующую в отдалении. Теперь рядом с ней танцевал смуглый блондин, в неоновой футболке. Он наклонился к ней, что-то сказал, потом ещё приблизился. Этот парень – фонарь начинал действовать мне на нервы. Когда тот взял девушку за руку, я направился к ней, не зная, увести её или присоединится и дать парню понять, что ему ничего с ней не светит.

–О! Ты решил, наконец, растрястись! – крикнула Марина мне в ухо, когда заметила.

Ничего не ответив, я танцевал с ней рядом, отстраняя спиной от остальных. Балерина двигалась вокруг, строила смешные рожицы и повторяла его движения, увеличивая их градус. Марина резко прижалась ко мне, наши глаза встретились, не веря в происходящее, я обнял её и дотронулся до её губ своими, нежно, боясь разрушить это мгновение. Девушка не сразу, но ответила на поцелуй, также мягко меня изучая. Смелея, я усилил прикосновения, и тогда она отстранилась.

–Хочешь шампанского? – не знаю, зачем спросил её.

–Ты видел здесь цены? Пойдём лучше подышим! -и потянула Марина-балерина за руку из бара.

Поздний вечер повторял грустное настроение лета, которое скоро сменит сырая осень.

Девушка обняла себя за плечи и неуверенно произнесла:

–Меня толкнули. Ты неправильно понял.

Я осознал, отчего Марина так резко прижалась ко мне в танце. Желаемое принял за действительное.

–Мне показалось, тебе понравилось, -и улыбнулся, как кот в надежде.

– Тебе. – пауза -Показалось.

–Думаешь?

–Однозначно. Между нами не может быть ничего.

–Так категорично? Я тебе не нравлюсь?

–Ты милый, правда. Но нам с тобой не по пути.

–Почему? – спросил, докапываясь до истины, несмотря на отказ.

–Артур, ты простой, хороший парень, но мне нужно больше. -Марина вернулась в бар.

Я ничего не понял, что значит «больше», но спорить не стал, меня отшили, впервые, мне было тошно, из классного парня я за вечер превратился в размазню. Нужно собраться.

Разберусь позже, но отказываться не намерен, мысли и чувства о ней обволакивали, бросая из холода в жар и обратно. Мы будем видиться часто, это уже что-то.

Не возвращаясь в бар, я вызвал такси и уехал к своей второй семье в Подмосковье. Была ли она второй, как говорили? Для меня это место, где примут, выслушают и всегда помогут. Может ли такое место быть номером два? Может, если номер один, моя родная мать с отцом, уехавшие в Америку строить карьеру много лет назад, не могли быть рядом.

Желание забыть, прийти в норму, вот то, что двигало мной в эти дни. Марк укатил со своей подружкой на гонки. Скука заставила выйти на улицу, поиграть во дворе с собаками, а потом уйти к соседям. Петр – хороший парень, с ним можно посмотреть футбол, он разбирался в этом, сам играл и ходил на матчи. Летом к ним приезжала родственница по имени Юля, скромница. Иногда мне хотелось взять её и хорошенько потрясти, избавить от зажатости и страхов. Милая и тихая, но не простая, с загадкой, как угодно называйте, было в ней что-то такое необъяснимое, говорящее: дай мне время, и я расцвету. Почему думал об этом не знаю, но каждый раз, взглянув на неё, видел это.

Пройдя по всему дому, крикнув Петра. Никто не отзывался. Дома явно кто-то был. Поднявшись на второй этаж, я услышал, как из маленькой комнаты доносились звуки тв.

В комнате увидел Юлю, спросил, какой фильм она смотрит.

Она ответила, и я сел на заправленную жаккардовым покрывалом кровать, с кучей таких же подушек с завитушками. Кино было банальное до безобразия, простушка и красивый парень. Любопытнее смотреть на малышку Юлю, наивную зверушку, живо реагирующую на события в картине, вздрагивающую с улыбкой умиления на лице. Как можно верить в эту чушь и пропускать через себя? Когда она в очередной раз заулыбалась на сопливом романтическом моменте, мне захотелось показать ей, что в настоящем мире после волшебного поцелуя не происходит магии, как с Мариной в баре, бла-бла-бла. Да кого обманываю? Мне хотелось почувствовать себя снова на коне, обворожительным героем, поднять растоптанную самооценку, а милая девчушка подходила под эту роль идеально.

И я поцеловал её, сто́ящую на стуле, выбирающую новый фильм. Поцеловал старательно, как мог, но ничего не почувствовал ни какой магии, лишь стыд и неловкость. Юля сразу дала понять, что это было лишним.

Поцелуй- это всегда про взаимность, и она была тогда с балериной. Я выясню, почему Марина была против нашей близости, и какие стоят между нами преграды.

Извиняясь перед крошкой, я ушёл домой, чувствуя себя окончательнейшим придурком, волоча то, что ещё вчера называлось гордостью, – к этому выводу можно было прийти, необязательно целуя другого человека, но лучше так чем никак. Прости меня, девочка Юля.