–Помада есть?! Спросила меня светская львица «на высоких шпильках», в коротком блестящем платье, с вырезом до живота, где виднелось колечко пирсинга.

–У меня есть блеск!

–Угу, сойдёт!

Она густо нанесла его на свои пухлые губы, и они стали центром притяжения на ее лице. Потом она повернулась и неожиданно припечатала свои губы к моим, таким странным способом, и на них появился блеск.

–Мерси, малыш! Удачи тебе!

Захохотав, она вырулила, оставив меня наедине с собой.

Из зеркала на меня смотрела невысокая миниатюрная девушка. Длинные русые волосы, несколько прядей, посветлевших от солнца, горящий румянец, подчёркивал голубые глаза. Выразительные, мягкие губки бантиком. Её красота другая. И она знает, что сейчас привлекательна!

Хочу танцевать! Возвращаюсь на танцпол и разворачиваюсь спиной к танцполу, ищу глазами Антона. Он там же, у бара.

Двигаюсь плавно, чувствую ритм музыки. Бретелька съезжает на плечо. Кружусь, поднимая руки вверх. Потом опускаю, скользя по всему телу. И прыгаю словно в воду, в музыку, в эти новые ощущения. Я танцую для тебя, Антон. Смотри! На меня! Открываю глаза. И он смотрит. Не отводя взгляда. Никого больше нет. Он и я. И он видит меня. Всю. Время остановилось.

Светлые серые глаза. Стильные руки. Мягкие пшеничные волосы. Его тело, сильное, крепкое. Всем своим существом он даёт понять, что хозяин на этой земле и создан покорять её вершины. Мы далеко и очень близко.

Ритм музыки ускоряется, и он идёт ко мне. На щеке чувствую его дыхание. Вдыхаю его запах, глубоко. И закрываю глаза и танцую. Но его всё ещё нет рядом, один, два, три трека.

«Пойдём…» – слышу я совсем близко.

Он берёт меня за руку. Привычно плетусь за ним, куда бы ни вёл.

На улице с ветром возвращается разум.

Что дальше?

А где все?

–Ребята поехали к Артуру, а Саша в машине, прилегла, ей нехорошо. Не уследил.

Садись вперёд. —ответил Антон.

Я сажусь, Антон наклоняется ко мне, пристегивая ремнем безопастности, его рука, как в замедленном фильме скользит мимо моего лица, и я целую её, прикасаясь губами к тонкой коже на запястье, стараясь сделать это, мягко.

Антон, никак не отреагировал. Может, не заметил.

–Мне плохо! —стонет Саша и открывает окно.

– Мне остановить? Дать воды?

–Н-е-е-т. Не надо, я немного полежу.

Как смотреть теперь ему в глаза. Я всё испортила. У меня выходки не лучше, чем у Артура. Придвигаюсь ближе к открытому окну. Свежий и одновременно тёплый ветер отвлекает от мыслей.

Ночная Москва прекрасна. Пустые широкие улицы, яркие огни города. Не хочу спать! Пусть это дорога длится вечно.

Антон первой завёз меня домой. И я рухнула в кровать.

Как долго я спала… И этот странный сон.

Взглядом обвела комнату, платье на стуле скандировало: это был НЕ СОН.

–О-о-о-о нет! -простонала я. Как это вообще всё могло быть на самом деле? Нужно вернуть платье Саше.

Я позвонила ей и занесла одежду, заодно проведав. Чувствовала она себя вполне бодро.

Прошла неделя, ребята не заходили, мысли почти сожрали мой мозг.

Что это вообще было?! Что я творю и как забыть?

Но было так хорошо и приятно, когда он смотрел на меня. Воспоминания грели, а местами обжигали.

Со мной такого не было раньше.

А что, если Артур или Марк видели, как я танцую и смотрю на Антона и поэтому уехали? Что делать. Это их отец и я. Но мы ничего плохого не сделали. Точнее, он не сделал. А я?

Он женат. Виолетта – яркая женщина, идеальная причёска, светлая кожа, высокая и статная, как скульптура из музея, в котором она работает.

Взглядом она может прожечь дыру в собеседнике. Хотя с близкими её манеры смягчаются, и она может с лёгкостью щебетать, особенно с Иваном.

А я…

Да, о чём я вообще думаю. Мне 17. Ну посмотрел он на меня и что? Кино тоже смотрят, ещё и не такое. Смысл об этом думать?

Но я продолжала…

Я с облегчением отсчитывала каждый день, проведённый в узком кругу родных, но через две недели неизбежность настигла, соседи пригласили нас на обед.

Все мои жалкие отмазки не сработали, и пришлось присоединиться. Я боялась этой встречи, я не знала, как себя вести, что говорить.

Вся семья Антона в сборе, кроме него самого. На столе огромное блюдо с розовыми неизвестными существами, с глазками, похожими на чёрный перец горошком.

–Юль, икру будешь?– показывала взглядом на тарелку тётя Маша.

Вспышка.

-Ириша, поёшь хоть немножко. Хочешь икру или гранат? Может что-то приготовить?

-Не могу.

-Хоть чайную ложечку. —говорит бабушка.

-Мам, меня тошнит.

-Пойдём, помогу.

Мама, опираясь на бабушку, идёт в ванную, после ложится в кровать.

-Юленька, Андрюша, хоть вы поешьте. Мама не будет. —говорит бабушка, вернувшись на кухню, садится на табурет, опираясь на стенку и закидывая голову к потолку.