— И растрачивать свой голос на такую нелепость, как крики? — ровным тоном спрашиваю я.

— Высокомерная задница, — фыркает Демьян и наносит два удара подряд. Но они намного слабее предыдущих. — Между прочим, я бы не сказал, что у тебя шикарный голос.

— Он не просто шикарный, а самый шикарный, — парирую я. — Впрочем, как и его обладатель.

До моих ушей доносятся смешки, принадлежащие бойцам, которые следят сейчас за нами. Их веселит наша словесная перепалка. Они даже не подозревают, что мы с братом таким образом отвлекаем их.

— Че-е-ерт. Ты ведь действительно веришь в то, что говоришь, — ухмыляется Демьян. Раздался звук удара плети, но она не коснулась моей кожи.

— Потому что это правда. Я красив и обладаю чудесными вокальными данными.

— Ты хотел сказать чудными?

— Я хотел сказать то, что уже сказал.

Брат снова наносит мне удар. В этот раз он не щадит меня и достаточно сильно бьет по торсу. Я чувствую, как под грудной клеткой разрывается кожа и из раны сочится кровь.

— Зачем ты украл скальпель у своей шлюхи? — скучающим тоном интересуется брат.

— Он красивый. А я люблю красивые вещи.

— И как ты понял, что он красивый?

— На ощупь.

На самом деле я украл эту вещицу, чтобы увидеть Демьяна. Мы не виделись три месяца. Никто из братьев его не видел. Это начало беспокоить нас. Игнат мог избавиться от него или придумать более изощренные пытки специально для своего ручного Демона. Спросить о брате напрямую никто не мог. Пришлось искать более изощренный путь, и я нашел его.

— Долбанный псих, — рычит Демьян. Очередной удар приходится мне по пояснице. — На самом деле я очень рад, что ты это сделал. А то я соскучился по пыткам над тобой и твоими братьями. Пока проводил время с бойцами в СУ.

Брат понял, почему я это сделал, и дал мне необходимую информацию. Его держали в части. Пытки там проходят иначе. Нас запирают в холодной камере два на два, где есть только ведро и время от времени появляются насекомые. Всю одежду забирают, а еду приносят два раза в день. Плюс полное одиночество, которое окончательно сводит с ума.

— И как отдохнул? — Я растягиваю губы в подобие улыбки. Она точно выглядит ненастоящей, но это совершенно неважно. Главное — сыграть свою роль правильно.

— Слишком хорошо. — Демьян наносит ряд ударов по спине и прекращает пытку. — Игнат просил передать тебе, что сохранил скальпель. Если ты еще раз попытаешься что-то украсть, эта красивая вещица будет торчать из твоего мертвого сердца.

— Если у него есть хоть капля смелости, пусть придет и скажет мне это сам.

— Хочешь посмотреть ему в глаза? — Брат начинает смеяться в голос. — Забыл. Ты же не можешь видеть.

— Это нисколько не портит мою красоту.

Демьян замолкает и покидает камеру, оставив меня висеть на цепях. Весь вечер и ночь я жду, что Игнат придет со мной увидеться. Но этого не происходит. Отец боится сталкиваться со мной лицом к лицу. Ему известно, что я начну ковыряться в его голове и душе. В самых уязвимых местах, которых он страшится.

Глава 16.

«…ОН — ЭТО Я ИЛИ НЕ Я…»

Вивиен

2 февраля. 10:07.

Больше всего в этой жизни я ненавижу свой день рождения. Как по мне, это самый ужасный праздник. Я просыпаюсь злая. Хожу весь день злая. И засыпаю тоже злая. А еще мне постоянно хочется отрубить голову каждому, кто поздравляет меня.

Сегодня с самого утра эта честь выпала Раксалане, написавшей мне три холодных слова. Я даже не ответила ей, потому что еще не создали эмодзи с отрубленной головой. Но меня так и манил средний палец, кричащий «выбери меня». Благо, мне хватило терпения не делать этого. Я просто выключила мобильный, чтобы никому не отвечать, и вышла на работу.

Я с мрачным лицом открываю дверь библиотеки и надеюсь, что Валериан еще не на месте. Мне не хочется никого видеть. Единственное, чего я желаю, провести время наедине с книгами и расслабиться.

Перешагнув порог, я окидываю взглядом помещение и замечаю спящего на диване Власова. И он не один, а с ребенком, расположившимся на его груди. Малыш обнимает мужчину за шею и мирно сопит. Эта картина вынуждает меня замереть и вызывает улыбку на губах.

Я бесшумно закрываю дверь и на цыпочках крадусь к дивану. Медленно опускаюсь на корточки у подлокотника и вздрагиваю из-за внезапного прикосновения. Ладонь Валериана крепко сжимает мое запястье и причиняет боль. Приходится стиснуть зубы, чтобы не закричать. Мужчина не видит меня из-за повязки, но, сделав глубокий вдох, резко отпускает мою руку.

— Виви, — срывается с его губ едва слышный шепот.

— Да, — так же тихо отвечаю я.

— Очень больно? — Власов слегка хмурится.

— Не больно, — лгу я, разминая ноющее запястье.

— Я не хотел...

— Сама виновата, — перебиваю я его. — Не стоило к вам подкрадываться, когда вы спите.

Мужчина собирается еще что-то сказать, но малыш начинает ерзать во сне. Валериан тут же накрывает спину ребенка ладонью и гладит.