Близнецы разделили комнаты в прошлом году, но младший частенько заглядывает ночью к Исааку и остается спать у него. В замке никто и ничего не говорит по этому поводу. Заставлять их не в наших правилах. Мы можем только посоветовать и наблюдать. К тому же между близнецами слишком крепкая связь, и им еще предстоит научиться выстраивать личные границы для друг друга.

— Что? — возмущенно шепчет Алан.

— Я говорил тебе, чтобы ты бросил одежду в стирку, — едва слышно напоминает ему Исаак.

— Так я бросил. Твою.

— Моя была чистой.

— Откуда я знал?

Старший проводит ладонью по лицу и выпускает смешок. Схватив карамельку со стола, бросает её в близнеца и попадает ему по груди.

— Это Амарок и Чейзи бегали утром по замку и затащили футболку под кровать. Они частенько так делают, — громче говорит младший, чтобы Сергей его услышал. — Им же нравится все прятать.

Волк и белка, спокойно обедающие в своем уголке, поднимают головы и пристально смотрят на Алана. Кажется, им не нравится, что брат спихнул на них свою вину.

— У вас очень странный вкус в выборе домашних питомцев, — ворчит Кузнецов. — Учитывая, что они совсем не домашние.

— Они милые. И не раз спасли жизнь мне и Демьяну, — улыбается Аурелия. Невестка встает из-за стола и гладит зверей по голове.

— Сергей, присаживайтесь, — предлагает мужчине Оливия. — Я налью вам кофе.

— Нет, — рявкает мужчина. — Я лучше вернусь к своим делам.

Кузнецов выходит из столовой, продолжая возмущаться себе под нос. Ему будет сложно привыкнуть к порядку в замке. Точнее, к беспорядку.

— Псих, — шепотом бросает вслед Сергею Алан.

— Любой бы сошел с ума, убирая за всеми нами, — шипит на него Юсейра.

— Тогда меньше сори, Юси-Пуси, — ухмыляется младший и получает чайной ложкой по лбу от Рагнара. — Че-е-ерт. Это больно.

— Заслужил, — грозно рокочет брат.

— Чем?

— Догадайся с трех попыток, — ровным тоном говорю я, допивая свой кофе.

Алан глубоко вздыхает и жалостливо спрашивает:

— Почему в этом замке живет столько ревнивых маньяков?

Его вопрос напоминает мне о том, что на прошлой неделе я отрубил руку Денису. Не хотел этого делать, но из-за ревности потерял над собой контроль. Чертов ублюдок хотел прикоснуться к Вивиен. Я с трудом сдержал себя в первый раз, прокручивая в голове момент его предстоящей смерти. Но все вышло не так, как планировалось. В любом случае, мужчина сейчас мертв и больше не побеспокоит мою конфетку.

— Смотри, как бы ты сам не оказался в их рядах, — лукаво улыбается Аурелия, возвращаясь к столу.

— Мне это не грозит, — уверенно произносит младший.

— Потому что ты уже в их рядах, — ворчит Исаак.

— Вовсе нет.

— Серьезно? Ты проверяешь мою переписку с Софией и удаляешь сообщения от неё. Что это, если не ревность?

— Просто эта мегера мне не нравится. Вот и всё.

— Конечно.

Я нахожу в словах Исаака долю правды. Алан очень сильно ревнует своего близнеца и не хочет его ни с кем делить. Если в один прекрасный день в замке обнаружат тело Софии, я даже не удивлюсь. Никто не удивится.

— Па…па, — внезапно раздается детский голос.

Все за столом одновременно поворачивают головы в сторону Демьяна, застывшего с Самаэлем на руках. Брат смотрит на сына с широко распахнутыми глазами, пока ребенок крепко обнимает его за шею, положив свою голову ему на плечо.

— Папа, — повторяет племянник, вынуждая своего отца нервно сглотнуть слюну.

Демьян теряется, не зная, как реагировать. Ищет помощи у Аурелии, глаза которой блестят от слез. Невестка удивлена не меньше, чем брат. Но она быстро приходит в себя и, взяв за его руку, кладет ладонь на спину Сэма.

— Поговори с ним немного, — шепчет она. — Похвали его. Можешь сделать это наедине.

Демьяну не нужно повторять дважды. Брат поднимается со своего места и выходит из столовой. Ему все еще сложно показывать свою уязвимость всем. Но, возможно, у него получится сделать это наедине со своим сыном.

— Я думал, он скажет «дядя», — прерывает затянувшуюся тишину Алан. — Зря учил.

— А я так надеялась, что Самаэль скажет «папа», — всхлипывает невестка, вытирая слезы, скатывающиеся по щекам.

— И Сэмми сказал. — Оливия обнимает дочь за плечи и целует в макушку.

— Следующее в списке слово «дядя», — хриплым голосом говорит младший, пытаясь скрыть свою радость за Демьяна. — Так и знай, малышка.

***

Демьян

Нелегко быть отцом. Особенно когда не знаешь, что такое родительская любовь. Не умеешь правильно её проявлять к ребенку и постоянно боишься сделать что-то не так. А чувство вины, зарождающееся из страха, никак не покидает грудную клетку.

Порой, когда Самаэль обнимает меня и улыбается, я начинаю себя ненавидеть. Частенько думаю о том, что недостоин держать в своих запятнанных кровью руках столь чистое создание. Сына, который смотрит на меня с любовью и блеском в глазах. Будто я центр его Вселенной. Хотя не сделал ничего особенного для этого. Вот что наводит на меня страх: чистая любовь без причины. Потому что она самая сильная, но её очень легко потерять. А я не хочу этого.