Допив чай, я думаю над тем, стоит ли украсть ночью выпечку. Но это будет странно выглядеть в глазах Виви и наверняка напугает её. Съесть всё самому прямо сейчас тоже не очень обдуманно. Девушка может выпроводить меня и сделать вторую партию десерта. Может, убить Максима? Нет. Это явно не обрадует мою семью. К тому же доставит им проблем.

— Мне уже пора. — Я встаю из-за стола, не желая злоупотреблять гостеприимством Вивиен. Или же пока картина того, как я трахаю на столе перепачканную в муке девушку, не стала явью. Тем более я не уверен, что она добровольно ляжет на стол и раздвинет передо мной ноги.

Виви слегка кивает мне и провожает до двери. Я надеваю кроссовки и достаю свою трость, специально оставленную между шкафом и стеной. Там её сложно заметить и вполне возможно забыть.

Я касаюсь дверной ручки и бросаю взгляд на Вивиен. Хочу провести с ней еще немного времени. Но это будет напрягать девушку и рано или поздно начнет тревожить её. В любом случае я загляну к ней ночью, чтобы понаблюдать за тем, как она спит. Коснуться обнаженной кожи и оставить на ней несколько поцелуев.

Кажется, мои ночные посещения превращаются в ритуал, от которого невозможно отказаться.

— Спасибо за десерт. До завтра, Виви, — присущим мне тоном произношу я.

— Благодарю за очки. И за вашу помощь тоже. До завтра. — Девушка искренне улыбается.

— Сохраните мой номер. Если когда-нибудь вам понадобится помощь, можете смело звонить мне. — С этими словами я заставляю себя покинуть квартиру. Осталось немного. Скоро я сорвусь и от моей вежливости ничего не останется.

Глава 9.

«…КАСАЮСЬ ВЗГЛЯДОМ ОТРАЖЕНИЯ…»

Валериан

19 января. 9:33.

Я вслушиваюсь в тишину, царящую в кабинете Демьяна, и жду, пока брат придет в себя. Но, судя по его глубокому дыханию, это произойдет не скоро. Разговоры, касающиеся Авы, слишком тяжело ему даются. Возможно, потому что он единственный из нас, кто видел, как она уходит. Это воспоминание отпечаталось в его голове и не дает ему покоя.

— Ты же понимаешь, что должен сказать об этом остальным? — интересуюсь я, дав ему еще немного времени прийти в себя.

— Да, — низким голосом отвечает Демьян.

Брат рассказал мне о прошлом Авы, которое оставило на ней свои отпечатки. Женщина не смогла справиться со своими травмами и сама же нанесла их нам. Потеря дочери отрицательно сказалась на ней, и чтобы бороться с прошлым, ей понадобится психологическая помощь. Но я не уверен, что кто-нибудь из моих братьев согласится со мной в этом. Они ненавидят ее, поэтому не станут даже рассматривать эту идею. Однако у меня есть надежда, что Исаак всё-таки встанет на мою сторону. Если ему хватит терпения рассмотреть ситуацию со всех сторон.

— Сможешь? — уточняю я.

— Не сегодня, — выдыхает Демьян.

— Аве нужна психологическая помощь, — спокойно говорю я.

— По-твоему, меня должно это беспокоить? — Его тон становится резким и агрессивным.

— Да.

— Нет!

— Ты не думал над тем, что если Ава справится со своими травмами, то сможет понять, в чем ее вина? Тогда все мы сможем поговорить с ней и наконец-то отпустить свое прошлое. Пусть не полностью, но частично.

— Не думал, — раздражается брат. — Я вообще не думаю о ней.

— Ты хочешь не думать о ней. Но я знаю, что думаешь. И не только о ней. Ты также думаешь об Игнате. Хранишь рисунок, который мы с Рагнаром нашли в его комнате. Все потому, что у тебя есть вопросы в голове.

— Валериан, тебе лучше прекратить об этом говорить, — низким, рокочущим голосом произносит Демьян.

Я знаю, что задеваю его. Давлю на раны, которые он прячет даже от самого себя. Не хочет признавать, что ему больно. И не только ему. В душе каждого из нас живет ребенок с заплаканным лицом. Но его не удостаивают вниманием, потому что боятся взглянуть ему в глаза. Увидеть там бездну и встретиться со своей слабой стороной.

— У меня алекситимия, — впервые за всю свою жизнь признаюсь я. — Я не понимаю эмоций на лицах людей и даже на своем. Не могу смотреть на вас, поэтому до сих пор ношу повязку. Мне легче понимать ваши чувства, опираясь на слух.

— Почему… ты не говорил об этом раньше? — растерянно спрашивает брат.

— Почему ты не говорил мне о том, что Ава не моя мать?

— Валериан…

— У всех нас одна причина, чтобы молчать. Мы не хотим беспокоить друг друга еще сильнее.

В кабинете снова воцаряется тишина. На этот раз до моих ушей доносится прерывистый вздох Демьяна. Я хочу снять повязку и взглянуть на него, но это ничего не даст.

— Если бы я сказал о своей болезни, то ты бы все равно ничем не смог мне помочь. — Редко когда мне удается что-то почувствовать рядом с семьей. И в данный момент я ощущаю давление в груди. Переживания брата сказываются и на мне. Но причина этих переживаний — я.