Не знаю, что меня удивляет сильнее всего: надпись «Моя Жена» или мое лицо, изображенное на его груди. Кажется, и то и другое. Но у меня не возникает вопросов, зачем он набил татуировку. Потому что ответ мгновенно всплыл в голове.

Чтобы не забыть.

Именно сейчас я осознаю всю серьезность ситуации. Понимаю, что вместе с его памятью может исчезнуть и любовь ко мне. И нет гарантии, что он полюбит меня вновь.

Этого всего еще не произошло, но мое сердце уже тоскует. Оно страдает по украденному будущему. По тому, что нас уже лишили мгновений, которые мы еще не прожили.

Едва коснувшись пальцами надписи, я провожу ими по ней. Чувствую шрамы, выступающие бугорками. Это больше не красивые узоры, а история боли. Книга, которую я боюсь читать, но должна.

Потянувшись вперед, оставляю поцелуй на груди Валериана и, запрокинув голову, встречаюсь с пристально наблюдающим за мной взглядом. Серо-зеленые глаза слегка блестят, словно отражают свет звезд. Зрачки расширены, а выражение лица непроницаемое.

Отсутствие эмоций не позволяет разгадать мужчину. Прячет его мир, куда я бы с удовольствием окунулась. А мне так хочется вновь увидеть, как он смеется. Так искренне, словно живет.

— Доброе утро. — Его голос как самая красивая музыка касается моего сознания.

— Д-доброе, — отвечаю, ощущая, как его ладонь скользит по моей спине. — Ты сделал татуировку.

— Решил побороться с собственной памятью. — Валериан целует меня в лоб.

— Почему там написано «Моя Жена»?

— Я обозначил твой будущий статус.

Меня удивляет его ответ. По крайней мере потому, что я не помню, чтобы мне делали предложение выйти замуж.

— А когда ты её набил? — Рядом с ним мои вопросы не заканчиваются.

— Сразу после твоего исчезновения. — Валериан с интересом вглядывается мне в глаза, пока я думаю над тем, что он уже тогда принял решение сделать меня своей женой. А я страдала в Фламе, не зная всей правды.

Отогнав мысли о тех месяцах, я обнимаю мужчину за шею и прижимаюсь к его груди. Он запускает пальцы в мои волосы и начинает играть с ними.

— Вот бы сегодня весь день не выбираться из постели, — бубню себе под нос.

— Могу сказать, чтобы нам принесли завтрак сюда.

— Нет! — резко говорю я, прекрасно зная, кто его принесет. Это будет крайне неуместно.

— Принесу сам. — Этот вариант тоже не подходит.

— Нет. — Я отстраняюсь и сажусь на кровати. Беру свои очки с прикроватной тумбы и надеваю их. В голову приходит мысль, вызывающая смех.

— Что тебя развеселило? — интересуется Валериан.

— То, что у наших детей оба родителя очкарики.

— Им явно повезло. — Его пристальный взгляд скользит по моей пижаме и останавливается на лице. — Особенно с мамой.

Власов садится позади и обнимает меня, положив одну ладонь на живот. Нежно гладит его, прижимаясь своей щекой к моей.

— Думала над именами? — спрашивает, оставляя поцелуй на моем плече.

— Нет. — Я кладу руку поверх его. — А ты?

— Возможно, у меня есть идеи, как назвать девочку.

— Как?

— Луна. Очень красивое имя. Ты так не думаешь?

Медленно обернувшись, я удивленно смотрю на него. Он действительно хочет дать нашей дочери имя моей матери?

— Думаю, — говорю хриплым, пропадающим голосом, спрятав лицо в изгибе его шеи. — Назовем её именно так. А как… насчет мальчика?

— Над этим стоит еще подумать.

Мне бы хотелось дать нашему мальчику имя отца Валериана. Но, к сожалению, Игнат не был тем человеком, воспоминания о котором принесут ему радость.

— Можно выбрать всей семьей, — предлагаю я. — Может быть, у других на примете есть несколько красивых имен для мальчиков.

— Имен будет много. — Он задумывается. — Черт. Их будет очень много.

Почему-то идея выбрать имя с остальными мне вдруг начинает казаться плохой. Они сведут меня с ума. Точно. Так и будет.

***

— Михаил, — предлагает Алан, забирая из тарелки Исаака блинчик, за что получает чайной ложкой по голове. — Черт.

— Мне не нравится, — ворчит Исаак.

— Мне тоже, — подхватывает Юсейра, кормя близнецов кашей. Они устроили настоящий погром на стульчике для кормления. Да. Меня ждет то же самое.

— Оно должно нравиться не вам, а родителям мальчика, — напоминает им Алан.

— И нам оно не нравится, — ровным тоном произносит Валериан, опуская очки и наблюдая за моей реакцией.

Следующее имя прилетает от Рагнара:

— Кассиэль.

— Нет, — тут же бросает Исаак. — Ангельский отряд в подгузниках уже сформирован. Не будем превращать это в традицию.

В этом я с ним солидарна. И не думаю, что это имя подойдет. Нужно что-то другое. Возможно, мое сердце екнет, когда услышу подходящее.

Я смотрю на Демьяна, не назвавшего ни одного имени. Он замечает это и сразу отрицательно мотает головой.

— Нет, Вивиен. У меня плохо выходит выбирать имена. Даже не надейся на мою помощь в этом вопросе. Мужчина откидывается на спинку стула и кивает в сторону Максима. — Пусть он ломает над этим голову.