С момента моего возвращения из Фламе, мне не удалось поговорить с Рыковым. Даже о том, что я буду жить у Алексея и придется многое скрывать от Вивиен, он узнал от Демьяна. Но в связи с произошедшим сегодня, нам придется многое обсудить.

— Валериан, выйдем ненадолго. — Мужчина проходит мимо меня, решив не откладывать наш разговор в долгий ящик.

Я отпускаю руку Виви и, поправив очки, следую за ним. Мы выходим из замка со стороны столовой и встаем недалеко от теплицы.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает он, сунув руки в карманы своих классических штанов. Не верю, что ему действительно удобно носить подобную одежду. Это же настоящая тюрьма для тела. Или я и мои братья воспринимаем её так, потому что нас часто сковывали.

— Не могу сказать, что я в порядке. Не знаю, когда ждать следующего приступа. — Мысли об этом долго будут атаковать мой мозг.

— Обычно они длятся несколько дней. — Максим хмурится. — Но Демьян сказал, что ты можешь забыть обо всем и больше никогда не вспоминать. Ты предупредил Вивиен?

— Да. Она все равно не отказалась от нашего общего будущего.

— Разве это повод отказываться?

— Почему нет?

— Как минимум потому, что она любит тебя. — Рыков улыбается уголком губ. — Как и ты её. Но, к сожалению, это не упростит вам жизнь, как бы сильно мне этого не хотелось.

— Так ты не против того, чтобы мы были вместе?

— Во-первых, я недавно узнал о своей дочери. У меня еще нет права выступать против каких-либо ее решений. Мы продолжаем узнавать друг друга. Во-вторых, я знаю тебя и эту семью, Валериан. Моей дочери повезло, что она попала именно сюда. Да, у тебя и твоих братьев есть травмы, но вы защищаете друг друга, оберегаете своих женщин и детей. Вы стараетесь жить, после того как пришлось выживать. У вас получается, и я рад этому больше всех. Для меня сейчас нет разницы между тобой и Вивиен. Вы словно оба мои дети, поэтому я переживаю о вас.

За все то время, пока Максим работает в замке, я не помню и дня, когда он относился бы к моим братьям или ко мне как подчиненный. С самого начала было ясно, что у нашего повара больше власти над нами, чем у нас над ним. И его привязанность вполне предсказуема. Мы слушали его, возможно, как дети слушали бы своего отца. Не из-за страха, хотя он постоянно бросался угрозами. Скорее из-за того, что считали его членом семьи. Он есть в нашей жизни, и я не сказал бы, что Рыкова когда-то не было.

— Не знаю, что именно вас ждет, — продолжает мужчина. — Но лучше так, вместе. Для всех. И дети с Вивиен не исключение. Единственное, чего я от тебя хочу, чтобы ты ни в коем случае не делал шаг назад, когда станешь причиной её слез. А ты станешь, и мы оба это знаем. Есть ты или нет — не имеет значения. Тут нет хорошего или плохого выбора.

— А если бы был? — решаю уточнить. — Если бы был выбор прожить долгую и счастливую жизнь без слез?

— Покажи мне человека, который никогда не страдал, и тогда я отвечу тебе, Валериан. Только покажи мне этого человека. Уверен, ты не сможешь его найти. Потому что долго и счастливо не существует. Но есть кое-что другое, что помогает нам жить.

— Что?

— Счастливые воспоминания. Порой даже одно короткое мгновение дает силы прожить до самой старости. И у вас с Вивиен этих мгновений будет очень много.

Рыков прав. Я создам для Виви очень много красивых воспоминаний, которыми она будет делиться со мной. И может быть они станут причиной её улыбки, когда ей придется вновь и вновь рассказывать о них мне. Придадут силы оставаться матерью для наших детей. Не потухнуть в моей болезни, отражая непосильную тяжесть, взваленную на её плечи.

Наверняка я буду видеть в ней чужого человека, чья болтовня мне только мешает. Но если бы у меня был выбор… Если бы он был.

Глава 44.1

«…НЕ УНЕСЕТ ВЕКОВ РЕКА…»

Вивиен

23 июля. 7:57.

Мне казалось, что после того, как дети впервые толкнулись, не стоит сразу ждать частых толчков, но двойняшки, видимо, решили опровергнуть все мои сомнения по этому поводу. Они с утра начали войну. Я готова поклясться, что эти двое дерутся между собой. Неужели за место?

Совершенно не хочется открывать глаза и вставать, учитывая, что рядом лежит Валериан. Я давно не спала с ним и не могу отлипнуть от него. Его родной аромат и холодная кожа ощущаются как дом. А крепкие объятия — отдельная любовь.

Вчера, когда он пришел в мою комнату ночью, я немного удивилась. Мне казалось, что Власов будет спать у себя, но желала я совершенно другого. Даже думала, что пойду к нему сама. Мужчина опередил меня и без лишних слов лег рядом.

Я довольно улыбаюсь, закинув ногу на его торс, и чувствую, как он накрывает ладонью мой живот. Война наших детей мгновенно прекращается. Вот как? Серьезно? Может, им нравится чувствовать прохладу? В этом они точно похожи на меня.

Понежившись немного в объятиях Валериана, я открываю глаза и вижу на его груди татуировку. Ее не было раньше. Разглядываю её как можно ближе, потому что мне лень дотягиваться до очков, и застываю.