— Мысль о том, что у детей будет такой отец, как я, тоже не принесет ей счастье, — хриплым голосом говорю я. Мне приходилось думать обо всем, что сказал брат. И я не видел хорошего развития этого сценария.

— Лучше такой отец, чем жизнь без него. Да, у тебя есть проблемы. Но мы поможем, черт возьми. Всё сделаем для тебя и Вивиен. Брат тяжело вздыхает. — К тому же что ждет эту девушку в будущем? Дети подрастут. Я не буду насильно держать ее в замке. Она захочет работать. Захочет свободы. И я дам всё это ей. Уверен, в её жизни появится мужчина, и ты не выдержишь этого. Совершенно слетишь с катушек.

— В её жизни не будет других мужчин. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как меня отравляет ревность.

— Конечно. Ты об этом позаботишься. Гребаный маньяк.

— Это ты мне говоришь? Человек, который отрубил десятки голов из-за своей жены?

— Я сделал это не из ревности.

— Именно. Только представь, на что ты будешь способен, если вдруг приревнуешь Аурелию.

— Предполагаю, что дело закончится дракой, — размышляет Демьян.

— Почему я тебе не верю?

— Понятия не имею. Он пожимает плечами и ухмыляется.

Однажды я припомню ему этот разговор. Обязательно.

***

Вивиен

— Идеально, — восторженно произношу я, пробуя творожные булочки, приготовленные Максимом.

Почему-то на завтрак мне захотелось именно их. И стоило только упомянуть об этом, как папа незамедлительно вооружился миской и венчиком.

— Согласен, — с полным ртом говорит Исаак.

У нас с Исааком нашлось кое-что общее. Мы оба любим вкусно поесть. За неделю моего пребывания в замке я постоянно оказывалась с ним на кухне. Мы, как два маленьких ребенка, ждали, чем сегодня нас удивит Максим. Затем принимались за дегустацию блюд.

— Будешь еще? Я беру с подноса очередную булку и протягиваю близнецу.

— Ты же знаешь, что буду. Он продолжает есть, словно получает от этого невероятное удовольствие.

Максим озадаченно смотрит на нас, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезают булочки. Зато его уже не удивляет то, что мы сидим на кухонном островке. Но в свою защиту хочу сказать, что все это начал Исаак. Это его идея — сидеть на столешнице. Еще и меня пристрастил к этому.

— Очкарик, ты пробовала яблочный штрудель, приготовленный Максимом? — интересуется Власов, цепляя меня плечом.

— Н-нет, — с трудом отвечаю я, пытаясь пережевать все, что находится во рту.

— О-о-о, это фантастика. Пальчики оближешь.

— Черт! Когда вы уже наедитесь?! — Алан входит на кухню и смотрит на нас как на идиотов. Его глаза так и кричат об этом.

— Никогда, — язвительно бросаю я.

— У них просто хороший аппетит, — улыбается Максим.

— Скоро они и тебя съедят, заправив каким-нибудь вареньем, — фыркает Алан.

— Клубничным, — подсказывает ему Исаак. — Оно очень вкусное.

— Только каннибалов в замке не хватало, — возмущается папа. — Так, оба слезли со столешницы и марш в столовую. Начинайте накрывать на стол.

— Ладно. Старший близнец спрыгивает со столешницы и следом аккуратно спускает меня.

В кухне начинается суматоха. Вся семья потихоньку собирается в столовой, заполняя её своими голосами и детским смехом. А я время от времени бросаю взгляд на братьев Власовых, чувствуя покалывание в груди. Особенно часто мое внимание привлекают Демьян и Рагнар.

Старшие братья с трепетом относятся к женам и детям. Смотрят на них с любовью и проявляют заботу. И в моей голове не укладывается кое-что. Я не понимаю, почему Валериан не такой. Почему он отказался от меня и детей? Просто ушел из замка и даже не интересуется нами. Возможно, дело в чувствах. Если между нами нет любви, то к чему заставлять себя находиться рядом со мной? Хотя любви нет только с его стороны. Мои чувства, как бы я ни старалась, невозможно выдернуть с корнем из сердца. Они засели так глубоко, словно слились в одно целое с моей душой.

— Вивиен, — зовет меня Максим, когда я застываю у стола, разглядывая Рагнара, играющего с Рафаэлем. Мужчина целует сына в обе щеки, слегка щекоча ребенка щетиной.

— Да, — прочистив горло, перевожу взгляд на папу и замечаю в его глазах сожаление.

— Садись за стол. Он отодвигает для меня стул, и как только я опускаюсь на него, целует в макушку. — Сегодня мы с тобой пойдем в мою пекарню. Если хочешь, зайдем в библиотеку.

— Хочу, — улыбаюсь ему.

За неделю, проведенную с Максимом, я узнала, что у него никогда не было детей. Его жена не могла забеременеть, а когда узнала, что муж изменил ей, повесилась. Отец рассказывал об этом с такой болью в голосе, что мне захотелось навсегда закрыть эту тему. Он был не из тех, кто отрицал своих ошибок. А я не приписывала себя к людям, которые напоминают о них. У каждого из нас есть и свои грехи. Не стоит забывать об этом.

Максим всю эту неделю старался узнать обо мне все. Начиная с самого детства и вплоть до дня нашей встречи. Единственное, о чем он не спрашивал, это Валериан. Папа даже не произносил его имени вслух, словно боялся причинить мне боль. Зато когда смотрел на меня, видел глубже, чем казалось бы.