Я всегда знал, что жизнь может сделать крутой поворот и столкнуть тебя лицом к лицу с врагом. Но только эта битва не против друг друга, а плечом к плечу. Хотя я бы не сказал, что видел в Алексее своего лютого врага. Он всегда был для меня человеком, которого мне нельзя убивать. Ради Релли. Её сердце должно оставаться целостным, и я не хочу, чтобы на нем появлялась даже царапина. Я не стану мужем, заставляющим страдать свою жену. Втягивающим её в конфликт, способный потрепать душу и метаться меж двух огней.

В любом случае холодная война с Алексеем превратилась в небольшие семейные стычки. С этим несложно справиться. И теперь, весьма неожиданно, тесть стал единственным человеком, которому я могу доверить брата. Не полностью, конечно. Мне пришлось попросить Оливию вернуться к мужу на время, чтобы она могла присмотреть за Валерианом. Женщина охотно согласилась, прекрасно понимая мое положение.

— Тебе так понравилась комната Аурелии? — Дьяков выходит на балкон, на котором я стою уже час, наблюдая за дорогой. Вспоминая о наших коротких встречах с Релли.

— Очень, — сухо отвечаю я. — Часто ты её здесь запирал?

Алексей хмурится, бросив на меня весьма недружелюбный взгляд. Его холодные глаза искрятся от гнева.

— Ты был паршивым отцом, — продолжаю, сунув руки в карманы штанов. — Но, по крайней мере, тебе хватило ума измениться. Не все могут этим похвастаться.

— Жалеешь, что убил Игната, не дав ему шанса исправиться? — мрачно спрашивает мужчина.

— Нет. Он бы никогда не исправился. Одержимость, которой жил этот ублюдок, окончательно лишила его рассудка. У него стерлись все границы, а выстроить их снова — это уже что-то сверхъестественное.

Игнату не хватило бы сил. Он уже проиграл эту войну. И его падение началось в тот день, когда он впервые поднял на меня руку. Удивительно, что в наших жилах течет одна кровь.

— Валериан похож на него, — внезапно выдает Алексей. Но я не удивляюсь, потому что его слова — правда.

— Он еще держится, — встаю на защиту брата.

Меня беспокоит состояние Валериана. Его постоянное равнодушие забирает возможность прочитать настоящие чувства. Но есть то, что невозможно скрыть — одержимость. Он не сможет спрятать ее от меня. Но самое главное, что ему и самому не удастся ее контролировать.

— Ты уверен? — ухмыляется Дьяков.

— Нет, — немного подумав, говорю я. — Ночью он будет выходить. Днем Валериан сможет держать себя в руках, но с темнотой вся его выдержка снизойдет на нет.

— И куда он пойдет?

— В замок. Ему в любом случае захочется увидеть Вивиен, пока она спит. Никто и ничто не сможет его удержать.

— И что ты предлагаешь? — Мужчина щурится.

— Просто следи за ним. Пиши мне, когда он уходит и возвращается. С остальным я разберусь.

Я уже позаботился о том, чтобы путь от дома Дьякова до замка охранялся. Безликие не станут следовать за Валерианом. Они просто будут ждать на своих постах, когда он проедет.

— Почему ты позволил ему переехать ко мне, если знаешь, что Валериан всё равно будет тянуться в замок? — непонимающе спрашивает Алексей.

— Он захотел этого. Я не могу заставить его подчиниться моим желаниям и держать возле себя. Я и так приковал его к себе больше, чем других. — Все из-за этой гребаной болезни.

Валериан — моя больная точка. Я одинаково люблю своих братьев, но за него испытываю самый сильный страх. Отпуская его, я всегда борюсь с собственной совестью. Чувствую себя безответственным старшим братом. Иногда хочется разрушить свою потрепанную душу, чтобы исцелить брата. Или выколоть себе глаза и не видеть в нем очевидные сходства с Игнатом.

Ублюдок вырастил меня в пытках и ненависти, за что и поплатился своей жизнью. Сейчас мне кажется, что мы поменялись с ним местами. Но я пытаюсь спасти другую версию Игната, как если бы мой отец оказался моим сыном.

***

Рагнар

— Если ты закончил обнимать мою жену, то будь добр отпустить её, пока я еще в здравом уме, — грозно говорю я Валериану, сидящему на диване вместе с Юс и Аурелией.

Брат убирает руки с плеч Юсейры. Кудрявая сразу подходит ко мне и прижимается к моему боку, хлопая своими оленьими глазками. Я с трудом сдерживаю себя, чтобы не отшлепать ее прямо здесь и впиться зубами в тонкую шею. Она у меня получит. Позже.

— Нам пора идти, — сообщаю невестке. — Исаак звонил. Они скоро доедут.

— Наконец-то. — Фурия широко улыбается. — Я так скучала по ним.

Мы все соскучились. Разлука не пошла на пользу никому. Я стал нервным и плохо спал по ночам. Постоянно вспоминал то время, когда меня закрывали в карцере. Мы не виделись месяцами, и это было одной из самых худших пыток.

— Валериан, идем, подышим свежим воздухом. — Я киваю в сторону сада.

Мы выходим из дома и останавливаемся у небольшой беседки в саду. Мой взгляд задерживается на его новых очках, благодаря которым он спокойно может находиться среди незнакомых людей.

— В чем дело? — Валериан пристально смотрит на меня.

— Как ты? — спрашиваю я. — Как себя чувствуешь?

— Неплохо.

— Я не хочу, чтобы ты жил здесь, — сразу перехожу к делу. — Это… небезопасно.