В окошко с моей стороны громко постучали, и мы оба подскочили как ужаленные – так, что Вик здорово приложился о потолок головой. Я подняла взгляд и похолодела: это была мама, не сказать что очень счастливая. Она стояла под зонтом и, сухо поджав губы, глядела на то, как мы дурачимся. В тот же миг настроение у меня резко испортилось, от волнения пересохло в горле. Вот и настал тот момент, когда придется объяснять, где я отсутствовала столько времени, и конечно, не обойдется без рассказа о Техасе. Я бы не хотела упоминать об этом, но, вероятно, она и без того догадалась, что я вовсе не с группой из колледжа проводила эти дни. Сжав плечи, я съежилась на сиденье, словно взглянув на происходящее глазами своей матери. Я приехала черт знает откуда, одетая в старую, потрепанную куртку мужчины, который маме никогда не нравился. Мужчины, которого она грубо выпроводила из своего дома этой зимой. И вот теперь он привез меня на своем разваливающемся пикапе и смеет так фривольно себя вести. Я почти видела на ее лице возмущенное «Что он себе позволяет?!». Конечно, очков бонуса мне явно не добавил факт обмана. Я попросту сбежала от нее из колледжа с Виктором Крейном, индейцем из Скарборо! Кошмар. Мы трупы.

– Здравствуйте, миссис Клайд,– смиренно сказал Вик и открыл дверь, перегнувшись через меня.

– Доброе утро,– холодно сказала она.– Лесли, домой.

– Привет, мам.– Я неловко замялась.– Ты получила мое сообщение?

Но она не ответила и повторила:

– Я сказала – домой.

Взгляд ее был непроницаемым. Я знала, что это значит: она не захочет даже выслушать нас. Но Вик спокойно вышел из машины первым и, взяв в руки пакет из супермаркета, обошел пикап и встал возле меня. Прямо напротив моей матери.

– Если вы не против, может, как раз поговорим в доме? У нас есть новости, миссис Клайд. Полагаю, весьма важные.

Голос его был ровным и тихим, словно Вик овладел профессией заклинателя змей и теперь гипнотизировал кобру. Мама гневно раздула ноздри, побелела. Она хотела бы многое сказать здесь, ему в лицо, но мельком поглядела вбок, на дом рядом с нашим, и я заметила, что на террасе с большим кустом роз в горшке возилась пожилая соседка.

Больше всего на свете мама боялась двух вещей: сплетен и того, что кто-то из нас, непутевых сестер Клайд, опозорит ее доброе имя. Она метнула на Вика взгляд, которым запросто можно было убить, но он даже бровью не повел.

Знала бы мама, с кем на самом деле она связалась, и ее хватил бы удар.

– Хорошо,– сказала она.– Пройдите внутрь.

Дома было тепло и сухо. Только перешагнув порог, я поняла, как сильно соскучилась по родным стенам. Здесь пахло корицей и ароматными свечами с запахом пачули, раскуренными на комоде в коридоре и на каминной полке в гостиной. Стоило входной двери закрыться за нами, как с кухни прибежала Хэлен. Волосы у нее были растрепаны, бледное лицо с острым носиком сияло от радости. Не поглядев на то, что с Вика можно было одежду выжимать, она налетела на него и крепко обняла. Я осталась ни с чем, разочарованно расставив руки для объятий.

– Вик! Ли! Вы вернулись!

Он крепко обнял ее в ответ и приподнял в воздух, ласково покачав в стороны, точно малютку. Только после этого Хэлен прижалась ко мне, целуя в щеку, но тут же отстранилась и нахмурилась:

– Ты продала мои украшения?

– Продала,– рассмеялась я.– Все твои сбережения привезла обратно в целости и сохранности.

– Надеюсь, не продешевила!– пригрозила Хэлен.

На деле ее браслеты, фенечки и колечки взаправду отлично расхватали на Потлаче, так что индейские девушки просто передали мне к концу дня конверт с деньгами и пожелали Хэлен расти и развиваться на бизнес-поприще. Вот же маленький алчный делец! Я подозревала, что в мечтах та уже открыла супер-дупер (ее любимое словцо в последнее время) магазин бисерных украшений, так что просто залезла в рюкзак и вынула оттуда конверт:

– Вот, держи.

Просияв, она выхватила его и вприпрыжку побежала на второй этаж. Наверняка пересчитывать свой заработок и прятать его в жестяной коробке из-под печенья.

Мама молчала. С каменным лицом все это время она нарочито медленно снимала куртку и встряхивала зонт. Затем, повесив его на крючок, сказала:

– Пройдите на кухню. Лесли, покажи, где это.

С Вика буквально текла вода, но, кажется, мою маму это совершенно не смутило. Она не торопилась следовать за нами. Поманив Вика, я привела его к большому обеденному столу, на котором стояла одинокая конфетница, и, порывшись в буфете, дала кухонное полотенце:

– Вытри волосы.

Он быстро промокнул растрепанную темную косу и отложил полотенце, когда мама вошла на кухню. Она смерила Вика долгим взглядом. Затем села во главе стола и жестом пригласила присоединиться. На меня она даже не посмотрела.

Это был очень плохой знак.

Вик устроился слева от нее, так, что между ними был пустой стул. Возможно, он подумал, что я хотела занять его, но я опустилась напротив, а не рядом с ним – потому что знала, что у меня от паники разорвется сердце, если сделаю это.

Вик начал первым. Я жалко сглотнула и стиснула руки, поняв, что неприятного разговора никак не избежать. Это надо просто перетерпеть. Сдернуть одним махом, как пластырь с ранки.

– Миссис Клайд.– Вик говорил тихо и спокойно.– Я просил Лесли связаться с вами вчерашним вечером, поскольку нам есть что рассказать.

Она молчала, буравя нас беспокойным холодным взглядом. Но Вика это совершенно не смутило, и он продолжил:

– Мы с ней знаем друг друга уже год. И я не уверен, что вы понимаете всю серьезность ситуации, но мы с Лесли испытываем друг к другу очень сильные чувства.

– Я тоже испытываю к вам очень сильные чувства, мистер Крейн,– резко перебила мама.

– Вы можете звать меня просто Виктором,– сказал он.