Точно все было в полном порядке, он невозмутимо приоткрыл дверцу холодильника, нахмурился, изучая ассортимент тортов на полках. Я пристроилась рядом, обняв его за талию, и буркнула:

– Но ты мой индейский парень.

– Да?– усмехнулся Вик.– Тогда берегись, скоро узнаешь обо мне еще больше плохого от сплетников.

– Они просто завидуют. Я увела такого жениха!– цокнула я языком и притворно попеняла пальцем в пустоту.– Ай-яй-яй, Лесли Клайд, какая же ты нехорошая, наглая девчонка! А может, Виктор Крейн негодяй и повеса, так они думают?

– Они не понимают, как я могу тебе нравиться,– мягко сказал он.– Только и всего.

– Ты индеец и уборщик, это же джекпот! Таких как ты с руками отрывают.

Он едва сдержал широкую, веселую улыбку.

Мы наконец выбрали торт – фисташковый, украшенный соленой карамелью и дорожками из кленового сиропа – и понесли его на кассу, когда Вик задумчиво остановился у стойки с канцелярией:

– Я же не привез Хэлен ничего с Потлача, кроме ловца. А что я мог, м? Еще больше дурацких сувениров? Так она сложит их в коробку и наскоро позабудет.

– Это ты зря,– неодобрительно покачала я головой.– Хэлен до ужаса любит всякие безделушки.

– Я подумал, надо купить ей альбом,– сказал Вик.– Она же плетет из бисера. Будет зарисовывать в нем эскизы своих… украшений.

– Хорошая идея. А если ты прикупишь ей маркеры для скетчинга, она в тебя влюбится и у меня уведет!

Вик тихо рассмеялся, но снял с полки самый большой и дорогой набор маркеров и солидного вида скетчбук. На обложке его красовалась бегущая лошадь.

– Только не проговорись, что он отсюда,– подмигнул Вик. Я подмигнула в ответ.

– Подельники и сообщники?– игриво подставила я кулачок, и он стукнул по нему своим.

– Бонни и Клайд.

– Они плохо кончили!

– А мы кончим очень хорошо,– заметил он.

– Сперва я отучусь в колледже.

– Сперва ты выйдешь замуж, а потом колледж,– возразил Вик.– На церемонии, кстати, я должен буду, как твой муж, по традиции племени дать тебе индейское имя.

– И какое имя ты бы дал мне?

– О, я долго об этом думал.

Под недовольными взорами мы расплатились на кассе и, добежав до джипа под дождем, сели в него. Вик аккуратно положил пакет с покупками на заднее сиденье, затем провернул ключ в зажигании и включил в салоне печку. Я с сомнением поглядела на приборную панель: старенький пикап доверия мне не внушал. Лишь бы печка работала исправно и не загорелась, а то мало ли…

– Так ты не ответил, какое имя мне придумал,– заметила я, когда мы уже тронулись в путь.

– Это просто,– и бровью не повел Вик.– Чикала Ханви.

– Что ж, красиво,– мне даже душой кривить не пришлось, звучало действительно неплохо.– А что это значит? Чикала я знаю, а второе?

– Ханви – Луна,– охотно поделился Вик, и я восхитилась.

Как поэтично… Маленькая Луна. Наверняка это значит для индейцев что-то очень важное. Романтическое.

А вот и показалась крыша моего дома между деревьев. Мы почти добрались до него, когда я все же решила уточнить, пока мы не замяли тему:

– Почему же именно так, м?

Вик спокойно свернул на подъездную дорожку и заглушил мотор. Внимательно и серьезно посмотрел на меня, но в глубине серых глаз загорелись яркие искорки:

– Хочешь знать, почему Луна? Все просто, чикала.

Он торжественно помедлил, ожидая, когда я закушу от интереса и нетерпения губу, и вдруг резко бросился вперед, налег на мое кресло и отчаянно начал меня щекотать. Пока я заливалась хохотом, он прорычал:

– Да потому что ты в браке всю жизнь будешь маленькой и кругленькой, совсем как Луна, и будет у нас семья большая-большая.– Он начал умеючи щекотать меня под ребрами, и я заливисто рассмеялась и взвизгнула, пытаясь отбиться от его рук и поджать колени к груди.– И будет у нас много-много деток, таких прехорошеньких, и тогда…