Дверь открыла Пальмира. Она стояла посреди темного коридора с тонкой церковной свечкой в руке и неотрывно смотрела на Нину.

– Какая ты, – протянула она задумчиво. Было непонятно, чего в ее голосе больше – одобрения или разочарования. – Совсем девочка.

– Вот именно. – Я зашла первой и принялась разматывать шарф. – Как Альбина?

Пальмира обернулась.

– Жива.

Я повесила шарф рядом с пуховиком, который давно никто не надевал, и задумалась. Во что мы превратились?.. В этой квартире находилось три Девы из четырех, но одна была при смерти, вторая хотела умереть, а я… Ощущение было такое, будто я стою босыми ногами на осколках собственной жизни.

Пальмира перевела на меня взгляд:

– Кофе хочешь?

– Нет. Нина, наверное, хочет. – Я зачем-то добавила: – Скоро приедет ее знакомый.

Пальмира усмехнулась.

– Ему тоже кофе?

– Как хотите.

Я прошла в комнату, где лежала Альбина. Свет не горел – только единственная свеча в изголовье кровати освещала мертвенно-бледное лицо с впалыми щеками. Вдруг, смотря на нее, я четко осознала: Альбина не оживет. В тот день, когда заперла в себе ребенка, она уже все решила.

Я опустилась на стул, накрытый сложенным вчетверо покрывалом. На кухне слышался свист чайника и приглушенные голоса – Пальмира спрашивала, в чем проблема Нине принять силу, а потом отдать ее той, кто оценит по достоинству. Принять, а потом отдать… Альбина же тоже могла так поступить. Разве что Смотрящий не разрешил ей.

Догадка прострелила легкие и отдалась в сердце отголоском боли.

Подарок от Аскольда. Письмо, в котором он описывает свою эротическую фантазию. С какой стати Альбине выполнять то, что он хочет? Если бы они встречались, я бы заметила. Значит, акция была разовая. Может, она за что-то ему заплатила? За что-то, что мог сделать только практикующий маг.

Я хотела вскочить, но получилось только медленно подняться.

– Пальмира! – позвала я.

Она не откликнулась.

Да господи боже мой, я что, так тихо говорю?

Я хотела сделать еще шаг, но ноги перестали слушаться. Мне осталась только пара вдохов – а потом наступила темнота.

Глава 16

Пальцы нащупали что-то мягкое. Мягкое и мохнатое. Я попыталась понять, что это, – и проснулась.

Потолок был белый и мало чем отличался от потолка в моей комнате. В руке у меня лежала лапка какого-то существа. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что сердца у существа нет. Это была… игрушка? Я поднесла ее к глазам: игрушечная кошка с голубыми глазами-пуговицами.

Серьезно? Я проснулась с игрушкой?

Еще пара секунд ушла на то, чтобы понять: я лежу в кровати, укрытая одеялом по пояс. В той же одежде, в которой провела вчерашний день. Комната была крошечная и тоже вся белая. На дальней от меня стене висели разноцветные маски – как-то в детстве Лестер показывал мне такие, когда водил по вымышленному городу на воде. Сам он сейчас сидел в глубоком синем кресле в углу и, сложив под подбородком длинные пальцы, смотрел на меня. Он выглядел похожим на реального человека: куцый хвост и залысины, пижамный костюм на тощем теле, выцветшие подслеповатые глаза.

– Выспалась? – спросил Лестер без выражения. Странно было слышать его голос без издевательств и насмешливых ноток.

Я села в кровати, пытаясь вспомнить, как тут оказалась. Где-то между темнотой и пробуждением втиснулись воспоминания: вот я открываю глаза и вижу обеспокоенные лица Нины и Пальмиры. Кто-то говорит, что надо вызвать скорую – я отчаянно мотаю головой. Предлагают позвонить Антону, но я снова против. Пытаюсь сказать это, но получается какое-то мычание.

«Ей нужно домой», – говорит Нина, и я снова качаю головой. Дома я буду одна. А я не хочу быть одна. Мне очень плохо. И уже давно.

Я делаю то, что делала в детстве, когда не знала, что предпринять. Когда мне было страшно и горько.

– Лестер, – шепчу я и плачу, хотя никто этого не видит. Мои щеки сухие, голос звучит так тихо, что слышу, наверное, только я сама. – Пожалуйста…

– Кофе? – Лестер сказал это так обыденно, словно я каждый день просыпалась в его новом жилище. И, судя по всему, в его кровати.

– Нет. – Комната на секунду накренилась, пустота в желудке скрутилась в тугой узел. – Хотя да. Давай.

Я откинула одеяло и попыталась подняться. В горле пересохло, голова слегка кружилась, но в целом я чувствовала себя лучше. Впрочем, по сравнению со вчерашним днем все что угодно сошло бы за «лучше».

– Где тут ванная?

– По коридору налево, – невозмутимо ответил Лестер. И добавил, когда я кое-как доковыляла до двери: – А кухня направо. Не перепутай.