Я толкнула дверь. Комнатка оказалась меньше, чем я ожидала. В ней всего-то и помещалось, что письменный стол, торшер и вешалка для одежды. Даже окна не было. Александр сидел за столом и так спокойно наблюдал за мной, словно заранее знал, что я приду. Скупые блики единственной лампочки освещали его внушительную фигуру в черной рубашке и гладкое лицо без растительности. Очков в этот раз не было – две тонкие струйки тумана вились в глазах вместо зрачков и обжигали почти физически.

– Зимняя Дева, – поприветствовал Смотрящий.

– Она самая.

– Что тебе угодно?

Мне хватило нескольких шагов, чтобы приблизиться к столу.

– Это правда, что Осенней Деве нужно пережить выкидыш, чтобы войти в силу?

– Да.

Очень захотелось ему врезать, но я сдержалась.

– Нине семнадцать лет, – угрюмо сказала я.

– И?

– Она не может родить ребенка сейчас.

– Пусть подождет, – равнодушно ответил Смотрящий.

– А потом он родится мертвым!

– Да, – спокойно повторил он.

– А если бы умер твой сын?

– Значит, такова воля Отца.

Потребовалось несколько мгновений, чтобы осмыслить сказанное. Аскольд как-то предположил, что Смотрящие – архангелы. Я тогда над ним посмеялась. Но передо мной было существо с туманными всполохами в глазах, без сердцебиения и эмпатии. В какой-то момент я всерьез подумала, что за его плечами сейчас распахнутся огромные крылья.

Александр недобро усмехнулся.

– А на что ты рассчитывала? Что наедешь на меня и все сразу изменится? Или что я испугаюсь Зимнюю Деву?

– Кто ты? – тихо спросила я.

– Я сын своего отца, – сдержанно повторил он, прожигая меня туманом. – И брат своего брата. Мы поставлены наблюдателями на земле.

– Но наблюдаете почему-то только за нами, – вырвалось у меня. Я глубоко вздохнула. Нет, так ничего не добиться. Надо менять тактику. – Однажды мы с тобой уже заключили сделку…

– Ты больше ничего не можешь предложить мне, – оборвал Александр.

Я наклонилась над столом, надеясь, что получится зловеще нависнуть над ним.

– Твой брат как-то сказал мне, что вы не должны вмешиваться в дела людей. Ты сделал Альбине ребенка, а потом заставил рожать, как обычную женщину. – Я хотела сказать, что так ведут себя мужчины с комплексами, но не стала. – Не очень-то похоже на невмешательство.

– Тебя это не касается, – отрезал Александр. Но что-то дрогнуло в его лице.

Я воодушевилась.

– Что будет, если кто-то узнает об этом?

Туманные всполохи предостерегающе взметнулись.

– Кто?

Что он там говорил про отца? Если Бог действительно существует, Он уже в курсе всех дел, верно?

– Твой Отец, например, – тихо сказала я. – Разве Он не…

Договорить не удалось. Слова примерзли к губам, словно кто-то закрыл мне рот невидимой ладонью.

– Убирайся, – холодно бросил Смотрящий, и дверь за моей спиной распахнулась. – И научись наконец принимать реальность. Не переть на нее, как танк, а принимать. Ты все равно ее не изменишь. Поняла?

– Подожди!

Но воздух буквально выдавливал меня из гримерки.

– Вон, – холодно велел Смотрящий.

– Давай догово…

Но реальность вокруг схлопнулась, и я оказалась перед железной дверью.

Холодный ночной воздух лизнул щеки. Я заозиралась по сторонам. Вывеска с неоновыми буквами, очередь на входе. Он… перенес меня к выходу? Спасибо, хоть не на Северный полюс.

– Вера?

Я резко обернулась. Передо мной стоял Антон. Водолазка, расстегнутый пиджак, в кои-то веки гладко выбрит. Судя по тому, что куртки не было, он приехал на машине. Я поискала глазами джип – так и есть: припаркован на элитном месте прямо напротив входа.

– Ты что тут делаешь? – спросил Антон, смотря куда-то поверх моей головы.

– Где Нина? – Я продолжала озираться, но вдруг увидела ее – она так же растерянно оглядывалась, стоя у самого конца длинной очереди из мужчин. – Нина!

Я хотела рвануть к ней, но вместо этого только пошатнулась. Антон поддержал меня под локоть.

– Осторожно, – тихо сказал он.

Нина подошла к нам. Глаза у нее были испуганные.

– Что это было? – ошарашенно спросила она.

Я покачала головой.

– Считай, что нас выгнали.

Антон переводил хмурый взгляд с нее на меня.

– Что вы тут делаете?

– Ничего. Приехали поговорить с Александром.

– Это как-то связано с тем, что Фрося притащила домой шестерых детей?

– Фрося что?.. – Живот дернуло так сильно, что я чуть не согнулась пополам.

Не те ли это дети, о которых говорил Лестер? Мысль потерялась в приступе боли.

– Ты опять не ешь? – Антон не двигался, даже брови не поднял, но я кожей почувствовала его мрачное неодобрение.

– Ем. – Я выпрямилась. Заглянула в лицо Нины. Она была похожа на всклокоченного, искупавшегося в луже воробушка. – Пойдем. Антону пора на работу.

Я отвела Нину подальше от неоновых огней, которые зажглись по всему фасаду клуба, делая его похожим на уродливую елку.