Я молчал, наблюдая, как девушку – теперь я ясно видел, что она похожа на Альбину, – раскачивало из стороны в сторону. Как маятник. Влево. Вправо. Влево… Фрося толком не объяснила, что произошло с новой Весной. Я только понял, что та родила, но после родов пошли осложнения. Хотя какие осложнения у Весны?.. Они же навроде богинь плодородия.

– Я думаю, она сбежала, – кивнув самой себе, заявила Маша. – И правильно сделала!

Перед нами решительно поднялся из-за стола мужик в красном свитере.

– Милорд, куда же вы? – Одернув платье, Маша сдула волосы со лба и, широко улыбнувшись, направилась к мужику. – Неужели шоу пришлось вам не по нраву?

* * *

Домой я приехал к семи. Открыл дверь, и по ушам тут же резанул детский визг. Из коридора на меня выкатился клубок пинающихся, визжащих, борющихся друг с другом детей. Одной, судя по золотому облаку волос, была моя дочь, другой – Танюша в розовой пижаме. Милана, тяжело отдуваясь, зажала в кулаке русый клок, второй рукой пытаясь дотянуться до головы мелкой. Та отпихивала ее и громко и обиженно ревела.

«Надо разнять их».

Мысль пришла и угасла. Я опустился на тумбу с обувью. Танюша пищала на ультразвуке, пиная Милану в бок. Сейчас проснется Фрося. Проснется и…

– Это что еще такое?!

Фрося стояла в дверях гостиной в майке и пижамных шортах. Она наградила меня взглядом, в котором ясно читалось «толку от тебя, как от гусеницы», и устремилась к мечущемуся клубку.

– Я же говорила: не трогай Таню! – Фрося схватила Милану за ухо и сильно оттянула. – Говорила? Иди в свою комнату. В угол!

– Ну мам! – захныкала Милана и жалобно посмотрела на меня. – Пап! Мне больно! Пап!

– Папа тебе не поможет, если вести себя не умеешь. А ты что разревелась? – Свободной рукой Фрося встряхнула зареванную Танюшу. – На месте твои косички.

Девочка продолжала заливаться слезами.

– Пап! – не унималась Милана, приподнявшись на цыпочках. Выкрученное ухо покраснело. Тонкий голосок доставал до самых печенок.

Я с трудом встал. Пора прекращать этот балаган.

– А ну цыц! Все. Фрося, руки.

Она открыла рот, уже готовая возмутиться, но я посмотрел ей в глаза, и ее пальцы разжались.

– Милана, мама сказала в угол.

– Ну пап…

– На пятнадцать минут. Время пошло. Я приду проверю.

Когда поникшая спина скрылась в детской, я подошел к маленькой круглолицей девочке. Опустился перед ней на корточки.

– Ты хочешь к маме?

Девочка отчаянно закивала.

– Скоро.

Синеглазая Танюша вдруг ткнулась мне в щеку мокрым носом. Ручки обхватили за шею. Я легонько похлопал ее по спине.

– Ну да, папа у нас хороший, а мама плохая! – бросила Фрося. – Вот и занимайся ими, если такой хороший!

Она откинула растрепанные со сна волосы и рванула на кухню.

* * *

Грязно-белая штукатурка на потолке была вся в трещинах. Во рту собралась горечь. Сколько я проспал? По ощущениям, не больше часа. Сначала говорил с Миланой. Потом успокаивал мелкую. Потом Фрося в очередной раз демонстративно хлопнула дверью, и я понял, что это все.

Все.

Рука свесилась с дивана, пошарила рядом. Дурень… Забыл поставить стакан. Ладно. Все равно надо вставать.

Я прислушался: в квартире в кои-то веки было тихо. Видимо, все ушли. Хоть что-то.

Одна трещина ползла от основания люстры до самого угла. Ощущение было такое, будто на мне лежит бетонная плита. Неужели таблетки от такого помогают? Где-то на диване завибрировал телефон. Я еле уговорил себя пошевелить рукой, чтобы взять его.

Вера, 11:25:

Как ты?

Антон, 11:25:

Привет. Норм. А ты?

Вера, 11:27:

Кажется, мне опять нужно к врачу.

Антон, 11:27:

Так и не ешь нормально?

Вера, 11:28:

Так есть ненормально. Человек не может выжить на одном рисе и бульонах.

Я прикрыл ладонью глаза, хотя солнца не было – шторы в гостиной всегда задернуты.

В голове зазвучал обиженный голос Миланы: «Пап, а когда она уедет домой? Пусть ее мама заберет. У нее же есть своя мама?»

«Конечно, есть. Ее мама скоро поправится, и Танюша вернется к ней. А пока не обижай ее, я тебя прошу».

«Она берет мои игрушки!»

«Я понимаю. Но ее игрушки остались дома. Представь, что у тебя бы не было игрушек. Совсем»

«Ну пап…»

«Все, Милана. Говори словами, если хочешь, чтобы тебя услышали. Волосы не драть, руки не распускать».

«Ну пап!»

«Все, я сказал».

Я открыл глаза и настрочил:

Подержи диету месяц. Потом выровняется.

Вера, 11:28:

Откуда ты знаешь?

Антон, 11:28:

У брата был гастрит. Он вечно на диете сидел.

Вера, 11:29:

Дело даже не в диете. Я просто не могу есть столько раз в день. Это нужно из дома не выходить.

Я отложил телефон. Не может она… Если даже у Зимней Девы проблемы со здоровьем и она чего-то не может, что взять с нас, простых смертных?