Дверь в квартиру была в тон подъездной: хлипкая и очень древняя. В крайнем случае, можно будет выломать. Я постучал по дереву костяшками.

– Нина?

За стеной раздался надрывный лай.

– Джек, тише! Тише ты!

Отлично. Там еще и пес.

На всякий случай я подергал ручку – та застыла, как приваренная. Не то что не поворачивалась – вообще не двигалась.

– Откуда там собака? – спросил я.

Снова послышался вымученный лай.

– Джек, ш-ш-ш! Живет он тут. Жил, точнее. С Марией Сергеевной. Я же потому и полезла… Она умерла ночью. А он тут один.

– Надо было скорую вызвать, – сказал я на автомате и снова подергал дверь. – Как ты вообще туда попала?

– Через балкон, – глухо донеслось из-за двери. – У нас соседние.

– Окно было открыто, что ли? В такой мороз?

– Я разбила.

Я вспомнил, что Лестер говорил про безмозглых шестнадцатилетних девочек. Едкая фраза крутилась на языке, но я придержал ее. Прислонился спиной к хлипкому дереву и задумался. Что делают в таких случаях? У нее там труп, проникновение со взломом. Собака.

За дверью снова послышался шорох и тихие уговоры.

– Бабка-то хоть сама умерла? – спросил я.

– Чего?.. Да ты совсем, что ли?!

Захотелось закурить, но я вспомнил, что бросил.

– А ты не можешь почувствовать, от чего умер человек?

Нина помолчала.

– Нет. Я только иногда чувствую, что кто-то скоро умрет. Вокруг будто черное облако собирается и пахнет землей. Знаешь, как сразу после дождя.

Я всматривался в черную дыру лестничного пролета – он уходил вниз и влево. Хотел бы я не знать, о каком запахе говорила Нина, но я знал. Сырая земля, мох и опавшие листья. У нас дома так стало пахнуть незадолго до того, как мама переехала в избушку.

На экране телефона высветилось сообщение: «Здравствуйте! Я бы хотела взять пакет из пяти занятий, по понедельникам и средам. Это возможно? Вар я».

Я выключил экран и расстегнул куртку. В подъезде было душно, как в бутылке.

– Ты так и не поговорила с Верой?

– Да далась вам эта Вера, – с досадой ответила Нина. – Я бы лучше, если честно, поговорила с твоей мамой.

Я ткнулся затылком в дверь. Я бы тоже с ней поговорил.

Пришел еще один запрос на уроки. Видно, Кася все-таки не оставила отзыв.

За дверью тихонько заскулили.

– Джеки, ну потерпи еще чуть-чуть!

– А дверь ты не можешь заставить сгнить или что-то в таком духе? – спросил я.

– Сгнить?

– Ну, если Вера может заморозить, Юля – сжечь к чертовой бабушке… Ты наверняка можешь превратить деревяшку в труху.

– Как?

Ну а как вы все это делаете?

– Не знаю. – Я пожал плечами, хотя Нина меня не видела. – Подумай о чем-нибудь. Представь что-то мрачное. Могилу, например.

В квартире зарычали.

– Джек, фу! Фу! Отойди!

Перед глазами вдруг ожила картинка.

Мне лет шесть. Я иду на кухню с вырванным из альбома листом – показать маме лошадку, которую нарисовал. Но мама почему-то сидит на полу, обхватив себя руками. Длинные волосы закрывают лицо, но мне все равно видно слезы на побледневших щеках. Рядом с ней – расколотый горшок с землей и какая-то почерневшая веточка.

Рисунок выскальзывает из моих пальцев.

– Мам, ты чего?

Я хочу подбежать к ней, но мама вдруг выставляет перед собой руки.

– Тёмка, отойди. Отойди от меня!

Я шумно выдохнул.

– Приложи ладонь к двери и подумай, что хочешь на волю.

Запах земли усилился, по тускло-коричневой поверхности начало расползаться темное пятно. На всякий случай я отошел к противоположной стене. Лай превратился в непрекращающийся гул.

– Фу! – отчаянно крикнула Нина.

Тут в воздухе что-то щелкнуло, и дверь неожиданно открылась. В щелку протиснулся черный нос.

– Джек!

Я позволил псу проскользнуть мимо, не отрывая взгляда от заплаканной девочки-подростка. Ее тело будто терялось в огромной кофте, тонкие ноги в лосинах походили на спички. До сих пор не верилось, что это новая Осень.

– Ты как? – Я заглянул в каре-зеленые глаза под растрепанной челкой. Переступил порог и осторожно убрал волосы с ее лица. – Переволновалась?

Нина быстро замотала головой и попыталась расправить плечи.

– Иди сюда, – я мягко привлек ее к себе. – Все хорошо. Я тут.

Нина уперлась лбом мне в плечо. А я поднял голову и мысленно спросил:

«Достаточно похоже на дружбу, Лестер?»

* * *

Пришлось долго объяснять сотруднику скорой, приехавшей засвидетельствовать смерть Марии Сергеевны, как Нина оказалась внутри квартиры. Я наплел с три короба: дескать, услышали лай, разволновались, выбили дверь. Нина молчала, ее мелко трясло. Я старался не отпускать ее от себя.

Джеком оказалась тощая серая дворняжка с умными глазами, достающая мне до колена. Она продолжала рычать на Нину даже тогда, когда врач в темно-синей форме убедил нас, что дальше справится сам.

– Давай я выведу его, – предложил я, глядя на Джека. – Он сейчас лопнет.