Я вел мягко и четко, обнимая ее за плечи, а сам все прокручивал в голове новость про Веру. Утром я даже погуглил ее, наткнувшись на фото в новостном канале. Вера превратилась в мрачную девушку с абсолютно белыми волосами. На снимке она была одета во все черное и смотрела в камеру с таким видом, будто обещала фотографу его прикончить. Под фото значилось, что последние полтора года Вера прожила с тем самым магом, что забрал меня к себе из избушки. А потом ушла от него. Или убила.

– Артём, Артём! – взмолилась Кася.

Я остановился.

– Что?

– Вы можете считать? Я постоянно сбиваюсь…

Отлепившись от меня, она переминалась с ноги на ногу, виновато разглядывая носки туфель.

– Вы все делаете прекрасно, Кася, – тихо возразил я. – Танго – это не счет. Это связь. Краеугольный камень, база. Нам нужно ее нащупать. Может, кстати, перейдем на ты?

– Давай… – промямлила девушка, и я снова привлек ее к себе.

Мы сделали полный круг по залу. Закончилась одна мелодия, началась другая. Кася оказалась умелой, но боязливой партнершей. Прикосновение ее пальчиков к моим лопаткам напоминало щекотание крыльев бабочки. Почему-то вспомнилось, как Юля собственническим жестом клала ладонь мне на плечо. Иногда вцеплялась в рукав рубашки, перехватывая инициативу во время танца. Я с удовольствием позволял ей вести, зная, что никто этого не видит. Это была наша маленькая игра.

А потом она закончилась.

– Артем…

– Да, Кася?

Тело в моих объятиях заметно напряглось.

– По-моему, у нас с вами хорошая связь, – пробормотала она в кромку моей жилетки.

– По-моему, тоже, – мягко ответил я. – Теперь потренируем перекрестный шаг. Готова?..

– Да. Нет…

Я в шутку отклонил ее назад и быстро вернул обратно. Кася по-детски ойкнула, вцепилась в мою рубашку и наконец сосредоточилась на шагах.

Мы плавно двинулись на второй круг.

Танго я увлекся прошлым летом. Увидел как-то в парке на площадке под открытым небом. Точнее, услышал – горькую мелодию, будто сотканную из боли и отчаяния. Она была про потерю и разочарование, про страсть, сжигающую все живое. Помню, я застыл посреди парка, вслушиваясь в звуки скрипки и габона и пытаясь понять, почему так стянуло в груди.

Потом я нашел много похожих мелодий. Они отличались от тех, под которые танцевали бачату: в них было больше сдержанности, чувствовались безысходность и отчаяние, а за счетом в восемь тактов всегда скрывалась одна и та же история.

Я соблазню тебя, а потом брошу.

Соблазню и брошу. Как собаку.

– Артем! – запищала Кася.

– А?

Я уставился на свою руку, сжимающую ее шею. Твою мать!

Я тряхнул головой, пытаясь вернуть себе ощущение реальности. После смерти окружающее иногда казалось чем-то вроде фона в компьютерной игре – я сам толком не понимал, что делаю.

– Кася, прости! Извини меня!

Но было поздно. Закашлявшись, Кася попятилась к выходу. Темные волосы упали ей на лицо, над ключицами выступили капли пота.

– Это недоразумение!

Но она уже юркнула за дверь.

Я выключил музыку. Черт бы побрал эти заскоки. Хотя ничего же не случилось. Я не задушил ее, верно? Ну и все. Что она сделает – плохой отзыв напишет?

Никто меня больше не накажет за плохие отзывы.

Я подошел к окну, из которого был виден кусочек желто-красного здания напротив. Темнота сглатывала все очертания, но я знал, что где-то там прячется бело-розовая вывеска с надписью: «Летняя Дева».

– Скучаешь? – участливо спросил кто-то рядом.

На соседнем подоконнике сидел Лестер. Бледно-голубой сюртук накинут поверх тонкой рубашки с рюшами, белые волосы поблескивают в приглушенном свете ламп. Поигрывая в воздухе шариковой ручкой с розовым перышком, Лестер прижимал к себе толстую тетрадь в кожаном переплете.

– Чего тебе?

– Как невежливо! – он укоризненно зацокал языком. – Где твое уважение к старшим?

Я пошел выключать встроенную в шкаф стереосистему. Гнать Лестера было все равно что отмахиваться от назойливой осы – чем больше машешь, тем больше шансов быть ужаленным. Проще дождаться, пока сама улетит.

– Так и запишем… – пробормотал Лестер, открывая тетрадь. – «Душит девушек во время танца. Ни капельки не раскаивается».

Я аккуратно прикрыл дверцы ветхого шкафчика.

– «Не разговаривает с доброжелательно настроенными людьми…» А я, между прочим, с хорошими новостями!

Я ждал. Этот волшебный выродок любил покривляться, но в конце концов всегда говорил, зачем пришел.

Лестер изящно помахал перед собой тетрадкой.

– Похоже, кое-кто дотумкал наконец, как делаются дела в мире… – Он подул на ладонь, и тетрадка растаяла. – Кстати, как дела у нашей маленькой Осенней Девы?

– Без понятия.

– А когда ты в последний раз интересовался?

Я сделал вид, что задумался.

– Неделю назад.

– Ай! – скривился Лестер.

– Две недели.

– Ай-яй-яй! Я бы удлинил тебе нос, мой несносный мальчик, но по пятому пункту договора с Создателем мне нельзя необратимо калечить людей!

Повесив рюкзак на плечо, я молча пошел к выключателю. Его договор не интересовал меня ни в каком виде.

– Ты бы съездил к ней, – назидательно протянул Лестер. – Спросил, не нужна ли помощь…

– Зачем?

– Не зачем, а для чего!

Я остановился в дверях и сам услышал, как устало прозвучал мой голос: