– Для чего?

– Чтобы один доброжелательный человек поделился с тобой информацией, – в его раскрытой ладони снова мелькнула тетрадь, но тут же исчезла. – Думается мне, птенчик, я нашел способ устроить тебе встречу с матушкой.

Тёма, полгода назад

Осень оказалась до того странной, что не заметить было невозможно. Солнечные дни сменялись холодными и стылыми, перепады температуры вызывали адскую головную боль. В Интернете писали о повальных приступах мигрени, больницы переполнились метеозависимыми и стариками. Я сидел как пристукнутый, то и дело поглядывая в окно – там ветер срывал с ветвей еще не пожелтевшие листья, а в следующий момент наступал абсолютный штиль. Кто бы теперь ни заправлял осенью, этой дамочке стоило поучиться держать себя в руках. Или купить успокоительное.

Голова с самого утра была тяжелая. Не помогли ни ибупрофен, ни крепкий чай с сахаром. В итоге, не придумав ничего лучше, я сел смотреть новую лекцию про типы данных в javascript.

После воскрешения я понятия не имел, что делать со своей жизнью. Пойти учиться? Продать оставшуюся от мамы квартиру и на вырученные деньги пуститься во все тяжкие? Отомстить Антону и Вере? Пока лежал в избушке, они мне надоели до зубного скрежета. Удивительные идиоты.

В итоге первую пару месяцев я провел, запойно пересматривая старые фильмы. Все равно без документов ничего нельзя было сделать: ни куда-то поехать, ни снять жилье. Я торчал дома у старого Лехиного приятеля, смотрел фильмы на доисторическом ноуте, перебивался мелкими подработками, за которые платили наличкой – то актером массовки, то моделью в каких-то полуподвальных помещениях, – и ждал.

Получив паспорт, первым делом рванул в Питер разобраться с маминой квартирой. Находиться в ней дольше тридцати минут оказалось невозможно: из каждого пыльного угла на меня смотрели воспоминания. Я поселился в хостеле, запустил процесс продажи и целыми днями бесцельно слонялся по городу, заглядывая в хмурые лица и пытаясь понять, что мне делать дальше.

Как-то шел по Литейному и вдруг остановился: подо мной переливалась Нева, над головой нависало тускло-свинцовое небо, как всегда бывало, когда мама грустила или сердилась. «Может, ну это все?..» – пронеслось в голове. Вспомнились байки про трупы на дне реки – якобы их там столько, что хватило бы на небольшой городок. Но тут же пришла другая мысль: «Для этого мама умерла? Чтобы ты сиганул с моста?»

В тот момент я понял, что моя жизнь мне больше не принадлежит.

– Технически этот тип может хранить большие целые числа, но за пределами безопасного диапазона целых чисел будет наблюдаться ошибка точности, – монотонно вещал преподаватель с экрана.

Я допил остатки чая. Шли только вводные лекции, а мне уже приходилось пересматривать их, чтобы вникнуть. Может, программирование и было самой надежной профессией в двадцать первом веке, но точно не самой простой.

– Числовые значения относятся к типу «число». Конечно, это не числа в привычном понимании этого слова, это специальное значение, которое представляет собой «ничего», «пусто» или «значение неизвестно».

– Мадонна, какая же скука… – протянул за плечом шелковистый голос.

Надо мной с отвратно едкой улыбочкой нависал тип с белыми волосами.

Да какого? Он же умер.

– Это и есть твоя новая жизнь, птенчик? – с ласковой издевкой поинтересовался Лестер. – Сидеть перед компьютером и слушать про буковки на экране? Ты бы хоть в Лас-Вегас сгонял…

Стул, на котором я сидел, был на колесиках – можно отъехать. Но я заставил себя не двигаться.

– Что тебе надо?

– Что мне надо… – мягко повторил Лестер. Щелкнул длинными пальцами, и видео остановилось. Он оперся бедром о стол и начал неторопливо расправлять пышные манжеты на рукавах. – Я твой, с позволения сказать, коллега. Меня тоже вытащили из небытия. Видишь ли, одна наша общая знакомая, сердобольная такая девочка… любит все усложнять. И возвращать мертвых с того света. Так сказать, по доброте душевной.

Вера его оживила? Я все-таки отъехал к кровати.

– Я при чем?

Лестер перестал расправлять манжеты и притворно-горестно вздохнул:

– А ты совсем мне не рад, да?

Я молча ждал. Лестер полностью забрался на стол, поболтал ногами в старомодных панталонах, сложил руки на коленях и снова вздохнул. Потом взял со стола фотографию.

– Ути, какой малыш, – заворковал он, близоруко щурясь и поворачивая фотку к свету.

Я мог представить ее даже с закрытыми глазами: молодая рыжеволосая женщина в пальто крепко обнимает круглощекого мальчика в комбинезоне. Это было единственное, что я забрал из квартиры в Питере, – фотография, сделанная еще до того, как мама стала Девой. В Москве я поставил ее на самое видное место, чтобы напоминать себе, что она забрала у меня.

– Ближе к делу, – негромко сказал я, не позволяя себе тронуть фотку – наверняка Лестер именно этого и ждал.