Раэлар оторвался от моих губ, тяжело дыша.

— Я покажу тебе мораль, моя грязная ведьма, — прошипел он мне в шею, прокладывая дорожку влажных, кусачих поцелуев к ключице.

Его правая рука скользнула вниз, по моему бедру. Разрез на алом шелковом платье позволил ему мгновенно добраться до цели. Ткань взлетела вверх. Его пальцы жестко и безошибочно скользнули под кружевную кромку белья.

Я вздрогнула, с силой закусив губу, чтобы не вскрикнуть.

Он не стал тратить время на прелюдии — мы оба были взведены до предела. Одно резкое движение, звук рвущегося тонкого кружева, и я оказалась полностью открыта для него.

Раэлар подхватил меня под правое бедро, заставляя закинуть ногу ему на пояс. Моя спина вжалась в холодный мрамор статуи.

Он расстегнул брюки с такой скоростью, словно от этого зависела его жизнь.

Музыка в зале заиграла громче. Струнный аккорд взмыл к потолку.

И в этот самый момент Раэлар вошел в меня. Одним мощным, сокрушительным толчком до самого основания.

Из моего горла вырвался сдавленный, почти животный стон. Я уткнулась лицом в его плечо, кусая ткань его пиджака, чтобы заглушить звук. Разница между холодным камнем у меня за спиной и его обжигающе горячей, огромной плотью внутри меня была сводящей с ума.

— Тише, моя истинная, — хрипло прошептал он мне в ухо, хотя сам дрожал от напряжения. — Ни звука.

Он начал двигаться.

Это был жесткий, быстрый, бескомпромиссный секс. Секс хищников, зажатых в угол, ворующих удовольствие на вражеской территории. Каждый его толчок был коротким, но невероятно сильным. Он вбивал меня в стену, задавая рваный, агрессивный ритм.

Прямо за тяжелой портьерой, в полуметре от нас, раздались шаги.

— ...и я говорю ему, ставка в пятьдесят тысяч... — раздался пьяный голос какого-то аристократа, проходящего по коридору.

Я замерла, широко распахнув глаза. Ужас смешался с таким диким, простреливающим возбуждением, что внутри меня всё сжалось судорогой.

Раэлар почувствовал это. Его глаза в полумраке вспыхнули дьявольским огнем. Вместо того чтобы остановиться, он улыбнулся и резко, глубоко толкнулся вперед, идеально синхронизировав свое движение со спазмом моих мышц.

Я зажмурилась, слезы выступили на глазах. Мои пальцы вцепились в его волосы так сильно, что я, наверное, вырвала пару прядей. Я не могла кричать. Я не могла даже нормально дышать.

Шаги за портьерой остановились.

— Погоди, мне нужно прикурить, — сказал второй голос.

Чиркнуло огниво. Запахло дорогим табаком. Они стояли прямо перед нашей нишей. От них нас отделяла только полоса бордового бархата.

Мое сердце колотилось так, что, казалось, оно проломит ребра.

Раэлар прижал меня к себе вплотную. Его грудь тяжело вздымалась, но он не прекратил свои движения. Он начал двигаться с мучительной, садистской плавностью, задевая каждую нервную точку внутри меня. Он использовал нашу связь, посылая по ментальному каналу волны чистой, концентрированной похоти.

«Ты чувствуешь, как они близко?» — прозвучал его бархатный шепот в моей голове. — «Они даже не подозревают, что в метре от них владыка берет свою королеву. Ты моя, Ева. Только моя».

Я не выдержала. Искры моей хаотичной магии сорвались с пальцев. Мое тело выгнулось, натягиваясь, как струна. Экстаз ударил меня изнутри с такой силой, что мир перед глазами померк.

Я кончала молча, судорожно глотая воздух, содрогаясь в его руках, распятая между стеной и его раскаленным телом.

Раэлар зарычал — беззвучно, утробно. Его огромная фигура напряглась до предела. Он сделал три последних, сокрушительно мощных толчка и излился в меня, замирая, вжимая меня в холодный камень.

Аристократы за портьерой наконец докурили и двинулись дальше по коридору, смеясь над какой-то пошлой шуткой.

Мы остались одни.

Только звук нашего прерывистого, загонанного дыхания нарушал тишину ниши.

Раэлар медленно отстранился. Его иллюзия снова стала стабильной. Карие глаза с дьявольским прищуром смотрели на мое раскрасневшееся лицо, сбитую маску и тяжело вздымающуюся грудь в вырезе алого платья.

Он аккуратно поправил юбку, скрывая мои обнаженные бедра. Его длинные пальцы скользнули по моей щеке, поправляя полумаску.

— Выглядишь безупречно, моя леди, — хрипло произнес он, застегивая свои брюки с невозмутимой, истинно королевской грацией. Зверь внутри него был сыт. Ревность сменилась абсолютным, сытым самодовольством собственника, который только что поставил свою метку.