Не будь ссыклом, Кэтрин.

Каждая прошедшая минута — это минута, когда может вернуться Иэн. Когда те странные звуки, видение в моей гостевой комнате могут стать реальными и причинить мне вред. Но я не останавливаюсь. Ноги несут меня вперед. Мой взгляд прикован только к этой двери.

Я ввожу код, и раздается тихий щелчок отпираемого замка.

Волоски на моем теле встают дыбом. Желудок переворачивается, страх и предвкушение превращают мои внутренности в кашу. Я толкаю дверь.

Затаив дыхание.

За ней меня ждет темнота. Но как только дверь распахивается, загорается бледный свет, медленно становясь всё ярче и освещая комнату. Она в точности как у Эроса: пустая и белая, если не считать круглого помоста в центре. И на помосте, неподвижно, окутанный тенью, стоит Прототип.

Его черты скрыты в тени. Он высокий и элегантный. В отличие от Эроса, он не позирует искусно, а стоит непринужденно, перенеся вес на одну ногу и слегка согнув другую в колене. Его руки скрещены на груди. Лицо, по большей части скрытое, кажется умиротворенным в темноте.

Я шагаю в комнату.

Свет становится достаточно ярким, чтобы разогнать тени на его лице.

Мое сердце останавливается.

Прототип захватывает дух. Если Эрос яркий и живой, почти больше, чем человек, то… это существо нечто иное. Его кожа — бледный фарфор, такой гладкий и нежный, что я могу разглядеть под ней синтетические вены, бегущие, как голубые нити. Густые серебристые волосы волнами спускаются ниже плеч. Нос угловатый, аристократичный. Губы в форме лука Купидона опускаются вниз, встречаясь с острыми очертаниями челюсти и подбородка. Темные, изящные брови низко и задумчиво изогнуты над глазами медового цвета.

Каждая частичка его тела прекрасна, составляя в совокупности мучительно безупречное целое. Но кажется, будто над ним нависла тень. Выражение его лица почти суровое. А одежда — искусно расшитые черные брюки и рубашка, отдаленно напоминающие средневековый стиль, — не открывает ничего, кроме шеи, лица и кистей рук.

Нет ничего, кроме его физических данных, и, возможно, репутации, которую Иэн так мастерски для него создал, что отличало бы Прототипа от Эроса. Но я чувствую себя бесконечно иначе. Когда я впервые увидела Эроса, меня охватили трепет, нетерпение, очарование. Но с Прототипом, здесь и сейчас, я чувствую, будто делаю последний шаг в долгом и трудном путешествии. Будто впервые вдыхаю свежий, нетронутый воздух.

Это странно, почти стыдно — так реагировать на молчаливую и неподвижную фигуру. Странно, что мое сердце замедлило свой бег до спокойного ритма. Мышцы расслабились, плечи опустились с ощутимым облегчением. Странно, что с того момента, как я вошла в эту комнату и увидела Прототипа, я почувствовала причудливое, необъяснимое чувство уюта.

В этом нет никакого смысла, но я поддаюсь этому. Лучше быть странно спокойной, чем странно встревоженной.

Я делаю полный круг вокруг Прототипа, в открытую любуясь им в последний раз перед нашей встречей. А затем опускаюсь на колени у его ног, нажимая на заднюю часть его пятки. На нем ботинки, но сквозь мягкую кожу я чувствую, как что-то поддается. Я поспешно поднимаюсь на ноги, делая шаг назад. Я не хочу, чтобы он испугался, когда проснется.

Я задерживаю дыхание.

Медленно, словно первый порыв ветра перед назревающей летней бурей, он оживает.

Первыми шевелятся его конечности — нерешительно, пробуя. Затем он делает вдох. Выдох. Чувство уюта, которое я начинаю распознавать как глубокую близость, омывает меня, как согретое солнцем море. Я слежу за каждым его движением, словно пытаюсь заучить его наизусть.

А затем его глаза загораются, и он моргает, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

Мир рушится.

На мгновение мне кажется, что я падаю с вершины этого небоскреба, хлесткая от дождя и свободная, пока мир не разверзается и безмолвная чернота не окутывает меня, принимая домой.

А затем это чувство уходит так же резко, как и появилось. Я не нахожу слов, не нахожу понимания. Что, блядь, этот бот для удовольствий со мной делает?

А всё это время он наблюдает за мной, безмолвный, с острым взглядом. Как будто он меня оценивает. Читает. Узнает меня до такой степени, пока я не оказываюсь перед ним совершенно голой, пока кожа и мышцы не содраны, пока от меня не остаются только кости и сухожилия, пока и они не исчезают, и я не превращаюсь в яркую и пульсирующую энергию.

Я не смогу от него спрятаться, даже если захочу.

— Привет. Прости, что разбудила. — Мой голос дрожит.

Прототип склоняет голову набок, и его губы смягчаются.

— Привет.