Океан принёс прохладу разгорячённому телу и смыл мои слёзы, он гладил меня и шептал слова утешения. Моё тело приобрело необходимую форму и я плыла, резко ныряя в глубину и инстинктивно ища что-то. Проплыв достаточно далеко, я начала опускаться ко дну, где увидела череду морских скал, покрытых водорослями и плавающей мелкой живностью. Заприметив углубление, устремилась туда. Заплыв внутрь, я поняла, что это был вход в подводную пещеру. Проплыв его — он мерцал мягкой светящейся порослью на камне, я вынырнула в небольшое пространство. Мне открылась красивая и удивительная картина — стены были в узорчатом камне, отражающем цветные блики от растений, что излучали свет. Ещё было несколько ниш с мягкой травой внутри, напоминающей мох. Кажется, что я нашла себе убежище. Усталость вдруг накатила на меня и я заплыла в нишу, где свернулась калачиком и попросила воду согреть меня. Меня бил озноб, а мои мысли были не лучшими. Пришла к решению отдохнуть и подумать над всем уже завтра. Океан согревал моё тело, поглаживал и напевал колыбельную. «Всё будет, но потом», — с этой мыслью я и уснула.

Мне нежно целовали правое ушко, поцелуи опускались к мочке, а потом меня нежно куснули.

— М-м-м, продолжай, пожалуйста, — промычала я в полусне. Куснули посильнее, потом ещё раз и от души. «Убью сейчас кого-то», — решила я и, подскочив, глянула на мучителя. Это была небольшая яркая рыбка с большими губками, что печально смотрела на меня.

— Я же на дне океана, — вспомнила и погладила ту, почесав ей брюшко и подталкивая её к выходу. — Спасибо, что разбудила, милая, — послала ей волну благодарности.

Океан волновался, а на берегу сидело двое, что явно нервничали и переживали. Ну конечно, переживали они! Пока я неторопливо плыла, мне надо было придумать, что им сказать и как быть. Желудок ответил на мои мысли ворчанием. Съесть кого-нибудь, что ли? Рыбы врассыпную от меня рванули, почувствовала моё желание. Да ладно, прям буду я мясо сырое есть! Но мой голод со мной не согласился. Эх, всё же пришлось. Я оглянулась, увидела какую-то рыбку и рванула за ней. Поймав беглянку, понюхала и усыпила, а после слегка куснула за спинку. Спокойно прокусив ту, оторвала и выплюнула чешую, проглатывая мясо. Фу, конечно, но если прижмёт, то теперь я могла питаться и сырой рыбой.

По дороге ничего дельного так и не придумала, поэтому решила положиться на женскую логику — они виноваты, вот пусть и выкручиваются. Лишь одна мысль не давала мне покоя: двое мужчин и для обоих я пара. Как жить-то с этим?! Они оказались мои и сразу без вариантов. Но всё было отложено на потом. Сначала я хотела доплыть и нормально поесть, а потом уже над всем подумать.

С этими мыслями я доплыла до берега, интуитивно зная, куда приблизительно плыть. Подплывая, я почувствовала эмоции обоих — ожидание, вина и любовь. Ага, вина, значит? На этом и можно было сыграть. Обиженная женщина — это страшная сила.

Медленно доплыв, не торопясь пошла на берег. Пока шла, я высушивала волосы и тело. Крылья сразу вернули обычный вид, а за ними тело. Нагнала пенных барашек около себя и начала выходить из воды, словно богиня морская, но только обиженная и очень грустная. Прошла мимо, не глядя на обрадовавшихся парней, взмахнула крыльями и обдала их песком, направляясь в дом.

Всё же было приятно, когда тебя ждали и волновались. Но если я обиделась, то это означало, что я обиделась.

Прилетев, быстро зашла в дом и прошмыгнула в комнату. Закрыла дверь и поставила охранку, а то они вполне могли начать ломиться ко мне. Искупалась и вышла из ванной — довольная и расслабленная. Оделась, покинула спальню и направилась вниз. Охранка на двери так и осталась нетронутой. Зайдя в столовую, я увидела своих мужчин. «Своих?», — мысленно возмутилась своему же обозначению последних. Лица у них были уставшие, а глаза неотрывно следили за мной. Мимолётом посмотрев в их сторону и не дождавшись помощи, я села за стол и вкусно позавтракала, несмотря на сверлящие взгляды. Налив себе чашку травяного чая и подвинув к себе пирожные (всю тарелку), взяла ложку и, зная, как на них это действовало, начала есть сладкое. Некоторое время спустя, я всё же оторвала взгляд от чашки и посмотрела на мужчин. О-о-о, да, месть была сладкой! Не отрывая от них взгляда, я старательно облизала ложку и положила её на стол. Их взгляды были полны такого огня, отчего мурашки стадами пробегали по моей спине. «Кыш, несносные!», — недовольно проворчала про себя.

— Нам надо поговорить, — хрипло проговорил Анри.

— Надо, — скучающе кивнув, ответила я.

Томно потянувшись и встав из-за стола, пошла на выход из гостиной. Меня обняли руки Жорана и притянули к телу, а сам он ласково прошептал:

— Мстишь, да? Не забывай, что мы несколько столетий не видели женщину, — и нежно чмокнул в ушко. Последнее трогать не стоило, его сегодня уже жевали. Я шарахнулась в сторону, но меня придержали и мы пошли в библиотеку.

Усадив меня себе на колени, Жоран уткнулся мне в шею и счастливо вздохнул. Анри помялся, походил рядом и присел в кресло напротив.

— Я прошу у тебя прощения, ведь вёл себя действительно отвратительно. Я очень отвык от эмоций и жил по расписанию, чётко следуя ему. Закрылся полностью от всех чувств, перестал слышать мир. Мне так было проще, — покаялся он.