— А твой цвет кожи тебя не беспокоит? — возмутилась я. Веснушки были святым! Пребывание на сильно жарком светиле дало о себе знать, они потемнели и их стало больше. Но они меня всегда красили. Моему возмущению не было предела.

— Извини, я просто никогда не видел такой кожи. Ещё и твой цвет волос… он прекрасен, — покаялся Жоран и я сдалась. Как можно было тут обижаться?

— Расскажешь, откуда ты и сколько времени тут? — попросил он.

Я вкратце поведала о том, как оказалась здесь. О пребывании в замке, об оружии и доспехах. О странном отношении Анри и его муштре, о том, почему сбежала. Сразу стало грустно, как если бы я потеряла что-то. Поняла, что Жорану можно было рассказать почему-то больше, чем Анри.

— Он всегда был холодный и надменный, аристократ до мозга костей. Мы учились вместе в академии. В целом потоке он был единственным сыном высшего рода. Я не из бедной семьи, но из средних аристократов. Рос среди трёх младших сестёр и кучи родственников. Я был пустым местом для него, ведь он общался только со своим кругом. После академии он ушёл на службу сразу младшим генералом, а я просто старшим роты в королевской гвардии. Через сто лет мы встретились уже как старший адмирал и капитан. Но и то, он едва кивнул мне. А потом народ начал гибнуть и рождаемость прекратилась совсем. Но мы были по-прежнему живы и он соизволил впервые со мной поговорить. Просто обсудили проблемы и, не придя к решению, мы разошлись на долгие века. Встретились через девятьсот лет после нашего рождения, когда разумных существ в мире осталось около сотни, а большая часть жила рядом со мною, поставив меня во главе. С ним оставались те, кто ещё считал, что аристократы с каплей королевской крови выживут в любом случае. Ещё через сто лет мы встретились у последнего храма в полном одиночестве, похоронив последних членов наших поселений. Поговорили на ступенях и решили, что будем раз в месяц посылать вестники друг другу, чтобы было кому похоронить. Но смерть не пришла, ещё через пятьдесят лет мы даже стали больше общаться. Говорили, спорили, выпивали, дрались. А потом он в первый раз умер… Я, не получив от него вестника, ринулся его искать и нашёл. В кровати, с кинжалом в груди. Вытащил кинжал и он очнулся. Я спросил его: «Зачем?», однако он промолчал. И всё, как отрезало. Мы больше не виделись, письменно разделили мир пополам и, приглядывая за своими половинами, не пересекали черту, — ненадолго Жоран замолчал. — А зачем он тебя вот так обучал — непонятно. Ведь всё можно сделать так, чтобы было в удовольствие. Покажешь Глефу? — перевёл он разговор с неприятной темы, когда увидел, что я сморщилась от воспоминаний.

— Конечно! — воспрянула духом.

Только подумала о Кате и поясе с ней, как всё оказалось в руках. Она тут же послала мне волну обиды и непонимания… Я погладила ту и мысленно объяснила, что не бросала её. Просто так получилось. Поднялась, вышла из беседки и попросила Катю развернуться. Сверкнув на свету, она появилась во всей красе, отбрасывая блики на беседку.

— Жаль, что сегодня не будет урока с Глефой, — мне стало грустно.

— Почему не будет? — в руке у Жорана появилась другая Глефа, более громоздкая и даже зрительно тяжёлая. Выглядела она у него в руках так, словно была продолжением его самого. — Вот сейчас и будет, если захочешь, — уточнил он.

— Хочу! Но где?

— Да прямо здесь, площадка довольно широкая, — улыбнулся мужчина, а потом вышел из беседки и принял стойку.

Катя одобрительно загудела. Тоже встав в стойку, я дала знать о начале спарринга кивком головы. Это было невероятно, я наконец-то была участником учения, а не грушей для битья палкой. Конечно же, Жоран меня щадил и от этого было легче, но мои мышцы сами отвечали на удары. Достать я его не могла, но удачно отбивала каждый второй выпад. За сорок минут тренировочного боя, я хоть и устала, но не задыхалась, а ещё получила огромное удовольствие от происходящего.

— Надеюсь, что ты проголодалась. Скоро время ужина, — улыбнулся мне даже не запыхавшийся Жоран. Я оглядела себя, не только раскрасневшуюся от радости и усталости, но и вспотевшую.

— Мне бы привести себя в порядок.

— Так пойдём. Хочешь, поужинаем здесь?

— Хочу! — сложив Глефы и прикрепив те к поясам, мы пошли в дом. Я искупалась и надела новый комплект белья, а ещё красивую длинную тунику, так напоминающую китайские платья. Вышивка была очень красивой — птицы и цветы, ткань льнула к телу, а красивые босоножки на небольшом каблучке оказались вполне удобными. Ещё раз покрутившись перед зеркалом, я посмотрела на свои крылья и, проверив себя на предмет тату, вышла за дверь. Жоран ждал за порогом и, взглянув на меня загоревшимся взглядом, протянул мне ладонь. Взявшись за руки, мы пошли в сад. Ужин прошёл тихо и за лёгкими разговорами ни о чём. Поужинав, решили остаться в беседке.

— Научишь меня летать? — задала я мучивший меня вопрос.