— Кому говорить «спасибо»? — улыбнувшись, спросила я.

— Милане, — скромно потупив взгляд, ответила мне хорошенькая домовушка.

— Спасибо, Милана. Мне всё нравится! — искренне похвалила крошку.

— Не за что, — она растворилась в воздухе.

Быстро одевшись и обувшись, я спустилась в гостиную. Жоран уже ждал меня. Услышав звук моих шагов, поднял голову и замер.

— Я видел, что ты красивая, но теперь уверился в том, что ты потрясающе красивая, — сделал он комплимент. В его глазах горел огонь неприкрытого желания и я опять вспыхнула румянцем.

Жоран за руку повёл меня к столу.

— Позволь поухаживать за тобой?

Не дождавшись моего ответа, взял тарелку и наполнил её ароматным супом. Проделал это же и для себя, а потом расположился напротив.

Я принялась за обед, не поднимая глаз. Боялась, что если встречусь с ним взглядом, то уже не смогу есть. Никогда ещё мужчина так не смотрел в мою сторону. Да, меня хотели, но то была просто похоть и я от неё бежала. В глазах Жорана я видела другое — страсть и желание обладать.

Когда я расправилась с супом и вторым блюдом, мне налили сока и подали на выбор ассорти из пирожных. Сладкое было моей слабостью. Начав с маленьких корзиночек со взбитым кремом и джемом, я зажмурилась от удовольствия. Когда дошла до бисквитных, взяла ложку и продолжила наслаждаться десертом. У меня была плохая привычка: облизывать ложку от крема, ведь он всегда прилипал к ней. Смакуя, я так увлеклась, что вздрогнула от голоса Жорана.

— Я понимаю, что ты делаешь всё не специально, но это очень сильно действует на меня, — сказал он с придыханием.

Я так и застыла с ложкой во рту, поднимая на него глаза. Надо было бежать! Иначе меня могли разложить на столе и не факт, что я бы сопротивлялась… Да уж, с ледяным Анри мне не приходилось этого опасаться.

Вероятно, заметив тревогу в моих глазах, Жоран наконец оторвал взгляд от меня и решился на признание:

— Я никогда тебя не обижу, слышишь? Никогда, клянусь тебе! Беру в свидетели богов, если они слышат меня. Ты — моя пара, моя единственная! Я не смогу больше без тебя!

За окном неожиданно громыхнул гром и в воздухе запахло озоном. Жоран дёрнул рукой.

— Что это было? — спросила ошеломлённая я и вынула изо рта злополучную ложку.

— Боги подтвердили мою клятву и оставили знак. Если я её нарушу, то непременно буду наказан.

— Ты огорчён? — уточнила я, смотря на него.

— Нет, наоборот рад, что они услышали меня.

— А можно рассказать про пару подробнее? — вкрадчиво произнесла я. Может, мне это чем-то грозило?

— Конечно. Прогуляемся по саду? — предложил Жоран и приблизился ко мне, протягивая руку. Я робко вложила в неё свою маленькую ладошку.

Светило катилось к закату и уже было прохладнее, чем днём. Выйдя из дома, мы пошли по боковой дорожке к небольшой беседке, что была увита цветами. Зайдя внутрь той, я увидела скамейки, удобные для сидения крылатых, подушки и небольшой столик. На последнем стоял графин с водой и пара бокалов. Усадив меня и поправив мне крылья, которыми я всё время что-то цепляла, Жоран сел рядом.

— Пара, — начал он без предисловий. — Это половинка души, когда-то отделённая богами за что-то… или почему-то. Когда встречаются две половинки одной души — если они разнополые, то получается пара, а если однополые, то побратимы. Пара сразу всё понимает, когда они встречают друг друга. Пропадает чувство пустоты в груди и чувства горят, появляется осознание новой и наполненной красками жизни. Словно ты до этого и не жил, а существовал. Проступает знак на теле, говорящий всем, что отныне ты несвободен. Ты уже не нуждаешься в других, ты целен со своей парой.

— Какой знак? — спросила, пытаясь вспомнить, видела ли что-то на своём теле. Тату я не любила и у меня их не было.

— Вот такой, — задрав правый рукав, Жоран показал мне тату, которое смахивало на браслет. Золотые линии, знаки, витое изображение розы, переплетённое с другим цветком, что больше всего походил на нарцисс.

Протянула руку и провела по нему пальцами. Узор был слегка выпуклым. Чёткие линии, лёгкая красота. Жоран застыл, а я подняла на него глаза.

— А у меня нет. Может быть, что это ошибка? — почему-то мне стало грустно.

— У женщин это проявляется позже, — успокоил он, не отрывая от меня взгляда. Взял мою руку, которой я гладила его тату, а потом тоже её погладил и провёл вверх ладонью, провожая ту взглядом.

— А вот эти пятнышки, они тебя не беспокоят? — спросил, трогая мою кожу.