Допрос глава тайной канцелярии начал на месте. Откуда его люди тут появились — я даже не заметила. Мая усадила меня в ближайшее кресло и присела рядом. И мы наблюдали концерт: как один изворотливый аристократ пытался оправдаться, но почему-то говорил только правду. Грегори мельком глянул на меня — и, видимо, на моём лице была не просто обида, а желание убивать.

— У моего младшего сына такой же дар — ему невозможно соврать.

— Думаете, это я делаю? — вот удивилась так удивилась.

Он только кивнул.

— Младший сын, — фыркнула Мая. — Антошка на десять лет меня старше — у папы уже работает.

— Ты, видимо, младшая дочь?

— Почти, — буркнула Мая. — Есть ещё близняшки — им по пять лет. И мама опять беременна. Срок поменьше, чем у вас, но жалобы те же. Спалить к чертям все платья.

За такие разговоры никого не казнили, но был строгий выговор и запрет появляться в замке ближайшие десять лет всем семейством — для обоих мужчин. Судя по их лицам, они легко отделались.

А я всерьёз задумалась о том, чтобы мне пошили новые платья, которые не будут делать из меня «корову». Проблема современных нарядов — в множестве слоёв тяжёлых тканей. По какой-то причине модистка решила, что беременный живот нужно прятать. Миша был не против ещё пары новых гардеробов, но, выслушав моё ворчание, решил не спорить и просто соглашаться — за что едва не поплатился.

— Милая, я просто не понимаю! — сдался он. — Приглашу швею, пусть сошьёт для тебя самые прекрасные платья.

Пришедшая модистка не поняла, чего я от неё хочу. Она не смогла предложить ничего нового и настаивала, что живот нужно прятать.

— Свободны. Найду другую швею, — рыкнула я. Тут даже фрейлины едва не попятились.

А модистка пулей вылетела.

— Я же с ума не схожу? — мысленно задала себе вопрос.

Проблема была бы проще, интересуйся я модой раньше. Пробовала даже сама рисовать на бумаге, но ничего путного придумать не могла. Блокнот для рисования теперь стал моим постоянным спутником. Так, однажды за завтраком, я отметила, что у Грегори хороший ракурс, и сделала карандашом набросок его портрета. Муж рядом застыл, наблюдая, как я рисую. А Мая, сидевшая рядом с отцом, попросила того не шевелиться.

Мужчина заметил, что его выбрали объектом для рисования, и немного смутился. Через пару дней я вручила Мае небольшую картину, на которой изобразила её с отцом на фоне витражного окна.

— Ой, какая красота! — воскликнула девушка. — Спасибо!

— Я хоть отвлеклась, — сказала ей.

Я даже подумывала провести конкурс среди всех швей, чтобы они предложили варианты платьев для беременных — сначала в эскизах. И теперь сидела, пересчитывая, что у меня есть из наличных. Князь застал меня за этим занятием. Я, заметив его, сбилась со счёта.

— Отвлёк? — догадался он.

— Со счёта сбилась, — призналась.

— Сколько нужно?

— Не знаю. Хотела понять, что у меня есть. И думала провести конкурс для швей, чтобы предложили варианты платьев в эскизах. Потом то, что понравится, будут отшивать.

— Хорошая идея. Как ты себя чувствуешь?

— Меня сильно задело высказывание, что я похожа на корову. Не могу выкинуть это из головы.

У князя лицо вытянулось.

— Кто так посмел сказать?

— Ну, им запретили появляться в замке.

— То есть, кроме покушения, они тебя ещё и оскорбили.

— Я понимаю, что глупо так реагировать… но обидно.

Свёкор присел рядом и положил руку на мой уже большой живот.

— Да не лань изящная.

— Ты в курсе, сколько лань весит? — спросили у меня с прищуром. — Мои активные малыши… тебе не больно?

— Больно. Особенно если в печень или почки лупят. Про мочевой вообще промолчу. И что, много?

— Побольше тебя — это точно. Я попрошу жену помочь с конкурсом и прослежу, чтобы тебя не обижали. Деньги тебе помощник казначея пересчитает. А вознаграждение для швей — не твоя забота. Только скажи, какой призовой фонд?

— Маленьким он быть не может, иначе не привлечь интереса. Думала — от ста золотых.

— Давай двести. Если будет несколько победителей — поделят приз.

— Хорошо. Спасибо вам.

— Это тебе спасибо!

Он ласково погладил живот и ушёл. Не знаю, что сделала княгиня, но нас буквально завалили эскизами платьев для беременных. Я пригласила ещё маму Майи поучаствовать в конкурсе в качестве жюри. Княгиня одобрила её кандидатуру, а, увидев ее живот, поняла, что у нас обеих — шкурный интерес.

— Молодец, однако, Генри. Это сколько у вас уже детей?