— Спасибо, думаю, уже не нужно.

Утром княгиня подозвала меня к себе.

— Чем ты старшую фрейлину так озадачила? Я её такой задумчивой никогда не видела.

— Спросила, в чём от неё польза для княжества.

— Хороший вопрос, милая. Буду знать, как некоторых заткнуть. Что там на кухне случилось?

— Одна из кухарок травмировалась — помогла ей на месте.

— А то весь замок просто гудит, какая ты добрая и не побрезговала помочь.

— Я бы некоторых треснула, но нельзя.

— Учись словами отбивать — так, чтобы не к чему было придраться.

За неделю сидения в замке мне сильно наскучило — даже рисование и библиотека не занимали. В лабораторию к Глену не лезла — это его территория. Единственное, что радовало — мой заказ по стеклянной таре выполнили раньше! Глен сам его получил, всё проверил и отослал на хранение где-то во дворе.

Как только эти дни закончились, я снова вернулась спать к мужу под бок. Он был рад, кажется, даже больше меня.

— Мне тебя не хватало!

— Мне тебя тоже. А когда я могу поехать в дом? Там моя лаборатория.

— Потерпи ещё пару-тройку недель. Можешь пока в город съездить. Но бери карету и минимум одну фрейлину.

— Угу, — промычала я, устраиваясь в его объятиях поудобнее.

Он погладил меня по спине и понял, что жена уже сладко спит. Поцеловал невесомо в висок и сам быстро уснул.

Утро началось с того, что я первой потянулась за поцелуем. Миша с радостью откликнулся на мое приветствие, прижал к себе крепче и ответил так, словно этим одним поцелуем хотел сказать всё. Его губы были жадными, настойчивыми, язык уверенно проник в мой рот и сразу же стал там хозяйничать. Я поняла — именно эта, его ласка и сама его сила, сводят меня с ума, и я хочу, чтобы он не останавливался. Мы уже супруги, и теперь для нас нет запретов.

Смело забросила ногу на его бедро. Его ладонь тут же легла на мою ягодицу и властно сжала её, а другая рука оказалась на моей спине, прижимая к себе еще ближе. Он оторвался от моих распухших от поцелуев губ и хрипло произнес:

— Милая, если мы не остановимся…

Я не дала договорить — притянула его голову к себе и сама поцеловала, проникнув в его рот языком. Его стон, глубокий и полный желания, прокатился сквозь меня, и через мгновение я уже лежала под ним. Взгляд его потемнел, стал хищным. Одним рывком он разорвал мое тонкое ночное платье и, жадно оглядев меня, прошептал:

— Прекрасна. Идеальна. Моя.

Панталоны исчезли так быстро, что я едва успела заметить, как. Он сам в одно мгновение сбросил с себя белье и позволил мне рассмотреть его. Осторожно коснулась его члена — он был горячим, тяжелым, бархатистым, с прозрачной каплей на головке. Миша накрыл мою ладонь своей, помогая мне скользить по нему.

Затем его губы вернулись ко мне — сначала к моим, потом к шее, груди, животу и ниже. Когда его язык коснулся самого запретного места, я вскрикнула от неожиданности и наслаждения. Он был удивительно умел, и вскоре я ощутила, как тело захлестнула волна, а внизу стало обжигающе влажно. Он покрывал меня поцелуями всю, не оставляя ни одного кусочка кожи без внимания. Потом осторожно раздвинул мои ноги.

— Нужно еще чуть-чуть распалить тебя, чтобы было особенно хорошо… — его голос был низким и обещающим.

Его пальцы умели творить чудеса. Он следил за каждым моим движением, за каждой дрожью, и когда понял, что я готова, мягко вошел. Осторожно, медленно, растягивая и наполняя меня собой до предела.

— Маленькая… моя девочка… — прошептал он, замирая внутри.

Несколько секунд он не двигался, позволяя мне привыкнуть, а потом начал плавно двигаться. Одеяло слетело на край кровати, и мне ничего не мешало закинуть на него одну ногу. Его улыбка стала довольной, он придержал меня за бедро и ускорил движения. Когда я обвила его и второй ногой, он уже не сдерживал себя. Его толчки стали быстрыми, глубокими, безжалостными, но каждое его движение всё равно оставалось полным нежности ко мне.

Я потерялась во времени, растворилась в его ритме, в его поцелуях. Резкий толчок, его рука на моей попе, прижимающая меня к нему ещё сильнее, — и угол изменился так, что я поняла: конец близко.

— Да, девочка… кончи для меня… — прошептал он.

И я кончила. Стремительно, ярко, с криком, не в силах скрыть ни удивления, ни восторга. Его улыбка была довольной и чуть нежной. Еще несколько сильных толчков — и он излился во мне.

— Кажется, мы пропустим завтрак, — сказал он с ласковой усмешкой и, не выходя из меня, обнял за талию. — Оседлаешь меня?