Признаться, я даже облизалась, до того великолепно сложен был мужчина. Мой взгляд медленно, изучающе скользил по мощному торсу, рукам, задержался на расстегнутых брюках и вот тут я вспыхнула. Ой. А что это мы тут устроили? Перемену в моем настроении магистр Деонир заметил моментально. Приблизившись вновь, он провел ладонями по моему телу, заставляя выбросить лишние мысли из головы, и прошептал в губы:

– Как же ты прекрасна!

И снова мир закружился и заиграл яркими красками, а я почувствовала, что ноги больше не держат и пошатнулась. Но мужчина ловко приподнял меня над полом, словно пушинку, и сделал пару шагов. Я обхватила дракона ногами за талию, и задохнулась от соприкосновения с его обнаженной кожей.

Как-то я уже говорила: в магистре Деонире всего «слишком», так вот в его объятиях тоже оказалось слишком приятно. Не в силах больше сдерживаться я обхватила его за шею, выгнулась в спине и громко простонала:

– Рен.

Это стало последней каплей, и выдержка дракона иссякла, а я мгновенно оказалась прижатой к стене. Дальше началось чувственное безумие, в котором я абсолютно утратила связь с реальностью и только стонала от наслаждения.

Остатки одежды давно улетели в сторону. Умелые действия магистра Деонира не оставляли ни одного шанса опомниться. Меня даже не встревожило жжение на запястье. Зато дракон будто ощутил мою боль и накрыл ладонью черный узор со словами:

– Прости, Золотце, но сейчас будет очень больно.

Он рывком вошел в меня, буквально запечатав рот поцелуем, и в тот же миг показалось, что мне… оторвали руку. Боль была настолько невыносимой, что из глаз брызнули слезы. Я закричала, прямо в губы мужчины, который ловил этот крик и вздрагивал, будто ощущал то же самое.

На какое-то мгновение я отключилась, но быстро пришла в себя. Мы по-прежнему находились у стены в том же положении. Разве что дракон нежно гладил меня по спине, крепко прижав к себе, отчего боль затихала так же быстро, как и появилась.

– Все, Золотце, все, – услышала я шепот дракона. – Прости. Больше не будет больно, обещаю.

А дальше были какие-то слова, которые я не смогла бы разобрать при всем желании. Не знаю, что он шептал, но голос проникал глубоко в душу и забирал даже воспоминания о боли. Зато вернулись остальные ощущения: одуряющее желание, чувство наполненности и эйфория.

Последняя заставила недовольно пошевелиться. Я была в курсе теоретической части, и прекрасно знала, что без движения любовью не занимаются. Так чего дракон застыл в таком случае?

Поняв, что я вновь включилась в приятный процесс, он прекратил шептать и слегка отстранился. Глянул на меня своими золотыми глазами, где вспыхивали искры желания, и сделал первое движение. Я задохнулась от восторга, а следом застонала, откинувшись назад. Вот после этого мужчина больше не сдерживался, а принялся планомерно поднимать меня в небеса, заставляя стонать и кричать от удовольствия.

– Я люблю тебя, Селена, – вдруг раздался знакомый рокот дракона.

Распахнув ресницы, изумленно взглянула в любимые золотые глаза и шумно выдохнула. Неужели он все же признался в своих чувствах? Но думать связно уже не получалось. Миг. Толчок. И на нас обрушилось небо, погружая мое сознание в темноту.

Шелковые простыни приятно холодили обнаженную кожу, горячие пальцы вырисовывали узоры на моей спине. Мы лежали с Реном в кровати и молча разглядывали друг друга, словно лишь сейчас познакомились и поняли, что являемся половинками одного целого.

Хотя, можно сказать, что так оно и было. Я больше не чувствовала никакого влияния магии на сознание, причем ни демонической, ни драконьей, ни эльфийской. И наконец-то осознала, насколько люблю этого мужчину. Пусть рухнет весь мир, но я буду любить его до последнего вздоха.

– И почему ты раньше этого не сделал? – поинтересовалась, переведя взгляд на абсолютно чистые от всех узоров запястья.

– Чего именно? – промурлыкал дракон, погладив меня уже пониже спины.

– Рен! – шумно выдохнула, ощутив его откровенные прикосновения. Конечно, я хотела сказать это возмущенно, но…

– У меня было две причины не избавляться от брачной магии демонов этим способом, – проговорил он, целуя меня в плечо. – Во-первых, я бы ни за что не позволил тебе испытать ту боль, если бы не обстоятельства. Все же лучше пусть будет больно, но ты выживешь.