— Повторите запись, — сказал он.

Голос Ардена прозвучал резко. В нём не было просьбы.

Старшая заседательница Палаты медленно выпрямилась. Её лицо оставалось строгим, но Элира заметила, как женщина на мгновение прижала пальцы к серебряной цепи на груди. Значит, даже для Палаты это было не обычное нарушение обряда.

— Пластина уже дала ответ, лорд Вейр.

— Я не спрашивал, дала ли она ответ. Я сказал: повторите запись.

Золотая линия круга между ним и Элирой вспыхнула ярче, будто напомнила: требовать здесь мог не только глава рода.

Арден замолчал.

Элира посмотрела на него через дрожащий свет. Когда-то она мечтала, чтобы он так смотрел на неё — внимательно, с беспокойством, с настоящим чувством. Как жестоко, что для этого ей пришлось быть почти вычеркнутой из его жизни и выставленной перед Палатой как бракованная клятва.

Сайра Морвен сделала шаг к Ардену. Очень осторожно. Так, чтобы не выглядеть испуганной.

— Возможно, Палате следует закрыть заседание, — произнесла она. — Если древняя пластина отозвалась на разрыв, здесь может быть ошибка старого слоя. Такие вещи не стоит обсуждать при свидетелях.

Ошибка старого слоя.

Элира почти услышала, как за красивыми словами Сайра выстраивает стену. Закрыть. Убрать. Не дать вопросу стать громким. Не позволить трещине расползтись дальше брачного круга.

Старшая заседательница перевела взгляд на неё.

— Госпожа Морвен, вы не являетесь стороной брачного разрыва.

Сайра склонила голову.

— Разумеется. Я лишь беспокоюсь о достоинстве рода Вейр.

Элира не удержалась.

— Как давно?

Сайра посмотрела на неё.

Коротко. Без улыбки.

И в этом взгляде снова мелькнуло то самое — не страх уже, а расчёт. Сайра взвешивала, что опаснее: ответить или промолчать. Она выбрала молчание, и это было умно. Любая резкая фраза сейчас сделала бы её участницей того, что произнесла пластина.

А она явно не хотела оказаться рядом с чужой клятвой.

— Разрыв завершён? — спросила Элира.

Собственный голос показался ей чужим. Ни громким, ни слабым. Просто слишком спокойным для женщины, у которой только что на спине вспыхнул знак крыльев.

Распорядитель моргнул, словно только теперь вспомнил, что процедура всё ещё не закрыта.

— Брачная клятва разомкнута, — сказал он неуверенно. — Но проявление должно быть внесено в особый протокол.

— Значит, я больше не жена Ардена Вейра?

В зале снова стало тихо.

Арден чуть подался вперёд.

— Элира…

Она не посмотрела на него.

Если посмотрит — увидит то, чего не готова видеть. Смущение. Или тревогу. Или запоздалое желание сделать шаг туда, где он сам разрушил мост. А ей сейчас нельзя было позволить себе слабость, особенно перед человеком, который ещё минуту назад отказался от её имени.

— Ответьте, — сказала она распорядителю.

Старшая заседательница сделала это вместо него:

— Да. Брачный союз расторгнут. Вы вышли из рода Вейр с условиями, оглашёнными до разрыва.

Элира медленно кивнула.

Странно. Она думала, что эти слова ударят сильнее. Что внутри что-нибудь оборвётся окончательно. Но там, где три года жила брачная нить, теперь была пустота, а над ней — золотой жар за спиной. Словно у неё отняли фамилию, но нечаянно вернули вопрос, который род Вейр не хотел слышать.

Чья клятва удерживала её крылья?

И почему Сайра Морвен испугалась раньше всех?

— Тогда я заберу своё, — сказала Элира.

Распорядитель замялся.

— Госпожа Сейн…

Имя прозвучало непривычно.

Элира почувствовала, как оно возвращается к ней не сразу, будто тоже было долго спрятано под чужим гербом.

— Дом крыльев, — уточнила она. — Он передан мне в условиях выхода из рода. Я хочу получить знак владения сейчас.

Представители Вейров у левой стены зашевелились. Один из мужчин, седой, с тонким надменным лицом, шагнул вперёд.

— Это невозможно. Передача старого родового объекта требует подтверждения управляющего совета Вейров.

— Условия были оглашены до разрыва, — напомнила Элира. — Палата их зафиксировала. Или род Вейр привык отнимать даже то, что сам называет бесполезным?

Седой мужчина побагровел.

Арден поднял руку, останавливая его.

— Передайте знак, — сказал он.

Элира всё-таки посмотрела на него.

Он стоял за границей круга, всё ещё не имея возможности приблизиться. Золотая линия между ними больше не полыхала, но оставалась видимой. Тонкая, как предупреждение.