Даже когда они вырывают из женщины годы.

— Правая рука, — приказал распорядитель.

Элира протянула руку над центром круга. Арден сделал то же самое с другой стороны.

Их пальцы не соприкоснулись.

Между ладонями поднялась брачная печать — тонкое золотое кольцо света, внутри которого когда-то билось общее пламя. Теперь оно было тусклым, неровным, словно долго горело без воздуха.

Элира смотрела на него и вдруг вспомнила первую зиму после свадьбы. Арден тогда вернулся поздно, злой после Совета, и нашёл её в библиотеке. Она уснула над книгой о крылатых линиях древних родов. Он снял с неё шаль, укрыл плечи и тихо сказал, что ей не нужно доказывать право быть рядом с ним.

А потом доказательства потребовались всем.

И ему тоже.

— Арден Эйран Вейр, — произнесла заседательница, — отказываетесь ли вы от брачной защиты, данной Элире Сейн-Вейр в день соединения?

— Отказываюсь, — сказал он.

Печать дрогнула.

Элира почувствовала резкий холод в запястье. Не снаружи — внутри, там, где три года жила невидимая нить брака. Её словно потянули прочь, медленно и безжалостно.

Она не издала ни звука.

— Отказываетесь ли вы от права на её имя в вашем родовом круге?

Пауза была короткой. Но она была.

— Отказываюсь.

Вторая линия печати погасла.

Элира сжала пальцы свободной руки так крепко, что ногти впились в ладонь. Ей хотелось посмотреть на Ардена и спросить: легко ли? Легко ли отказываться от имени женщины, которую когда-то шептал в темноте? Легко ли стоять прямо, пока всё, что было между ними, превращают в юридически верную пустоту?

Но она молчала.

Потому что если спросит, голос может дрогнуть.

А этого они не получат.

— Элира Сейн-Вейр, — обратилась к ней заседательница, — принимаете ли вы выход из рода Вейр и снятие брачной защиты?

Защита.

Элира почти не почувствовала горечи. Видимо, внутри осталось слишком мало места для новых ран.

— Принимаю.

Печать вспыхнула.

Слишком ярко.

Распорядитель нахмурился.

Золотое кольцо между ладонями не погасло, как должно было. Оно начало вращаться. Сначала медленно, потом быстрее, и свет внутри стал густым, почти осязаемым. Линии брачного круга под ногами Элиры загудели.

Свидетели отступили.

— Что происходит? — резко спросил Арден.

Распорядитель поднял жезл выше.

— Не двигаться. Печать завершает разрыв.

Но по его лицу было видно: нет. Не завершает.

Печать не разрывалась.

Она сопротивлялась.

Элира почувствовала, как холод в запястье сменился жаром. Он поднялся выше, к локтю, к плечу, прошёл под ключицей и ударил в спину — прямо между лопаток.

Она ахнула.

Не громко, но Арден услышал.

— Элира?

Впервые за весь день её имя прозвучало не как предупреждение.

Она не ответила. Не смогла.

Жар разливался под кожей, будто там, глубоко внутри, просыпалось нечто огромное и давно сдавленное. Элира качнулась, но удержалась на ногах. Каменный зал поплыл перед глазами, золотые линии круга вытянулись вверх тонкими нитями и потянулись к её спине.

— Остановите обряд, — сказал Арден.

— Нельзя остановить разрыв после подтверждения сторон, — резко ответила заседательница. — Печать должна завершить действие.

Сайра стояла неподвижно.

Элира видела её сквозь дрожащий свет. Лицо Сайры оставалось почти спокойным, но пальцы на браслете побелели. Алый камень в центре браслета мигнул раз, другой — и погас.

Элира не поняла, почему это важно.

Но запомнила.

Она теперь запоминала всё.

Печать между её ладонью и ладонью Ардена вдруг треснула.

Звук был тонким, невозможным. Свет не должен был трескаться. Клятвы не должны были звучать, как расколотое стекло.

В полу под брачным кругом раскрылась первая линия.

Потом вторая.

Золотой жар ударил Элиру в спину с такой силой, что она едва не упала на колено. Платье между лопаток натянулось, ткань заискрилась, и по залу прокатился испуганный шёпот.

— Знак…

— У неё на спине…

— Невозможно.

— Бескрылая не может…

Арден побледнел.

Не просто изменился в лице — именно побледнел, как человек, который увидел перед собой не ошибку, а приговор.