Арден сразу заметил.

— Элира, — резко произнёс он, перехватывая её у края круга. — Не надо.

Она даже не увидела, когда он подошёл. Только почувствовала его близость — знакомое тепло, запах дождя, чёрного камня и родового дыма, который всегда держался на его одежде после сильной магии.

Сердце предательски дрогнуло.

Она возненавидела себя за это.

— Посмотри на знак, — сказала она тихо.

— Я смотрю.

— Нет. Не как глава рода. Посмотри на узор.

Его лицо стало жёстче.

— Это знак Морвенов.

— Это часть моего крыла.

Арден молчал несколько секунд.

Очень коротких.

Но Элире хватило.

Он не поверил.

Она увидела это по глазам ещё до того, как он заговорил. Не потому, что ненавидел её. Не потому, что хотел защитить Сайру любой ценой. Хуже. Потому что ему было легче принять, что Элира ошибается от боли, чем признать: рядом с ним стоит женщина, которая носит на себе украденную часть чужой силы.

— Ты пережила тяжёлый день, — сказал он низко. — После проявления в Палате след мог отозваться на любую схожую магию.

Элира медленно отступила на полшага.

— Любую схожую?

Он понял ошибку, но поздно.

— Я не это имел в виду.

— Нет. Именно это. Моя сила для тебя всё ещё что-то сомнительное. То ложное сияние, то схожая магия, то ошибка старого слоя. Как удобно, Арден.

Его глаза потемнели.

— Я пытаюсь удержать тебя от поступка, который все здесь используют против тебя.

— А я пытаюсь удержать себя от мысли, что ты снова выбираешь не видеть.

Сайра повернулась к ним из круга.

Она, конечно, услышала не всё. Но достаточно. На её лице появилось мягкое беспокойство — такое красивое, что Элира почти восхитилась.

— Что-то случилось? — спросила Сайра.

Гости смотрели.

Все.

Старший Морвен нахмурился. Представители Вейров зашептались. Арден стоял рядом с Элирой, слишком близко для бывшего мужа и слишком напряжённо для человека, уверенного в происходящем.

Сайра сделала шаг к краю круга.

— Элира? Вам нехорошо?

Вам нехорошо.

Так просто.

Так чисто.

Одна фраза — и Элира уже не женщина, заметившая улику. Она бывшая жена, которая не выдержала чужого сияния.

— Мне достаточно хорошо, чтобы узнать свой узор, — сказала Элира.

В зале стало тихо.

Сайра не изменилась в лице. Даже ресницы не дрогнули. Но алый камень на её браслете вспыхнул чуть ярче.

— Ваш узор? — переспросила она.

— Часть знака, который вы показали, совпадает со следом моих крыльев.

Седой Вейр у колонны глухо выругался сквозь зубы. Кто-то из женщин Морвенов возмущённо ахнул. Старший Морвен шагнул вперёд, но Сайра мягко подняла руку, останавливая его.

— Я понимаю, — сказала она с тихой печалью.

Элира напряглась.

Вот сейчас.

Сайра не станет оправдываться. Сайра ударит иначе.

— Утром Палата потревожила в вас надежду, которую вы, возможно, давно похоронили, — продолжила Сайра. — Я не стану обвинять вас за боль. Но видеть себя в чужой силе — опасное заблуждение. Особенно после развода.

Каждое слово ложилось идеально.

Не грубо. Не жестоко. Почти сочувственно.

Элира видела, как лица гостей меняются. Утренний страх уступал место понятному объяснению. Бедная бывшая жена. Униженная. Получила странный отклик в Палате, нашла старый дом, пришла на вечер новой избранницы и увидела своё в чужом.

Какая удобная история.

Арден молчал.

И это молчание оказалось больнее слов Сайры.

Элира повернулась к нему.

— Скажи им, что в Палате её браслет погас, когда проявился мой знак.

Арден резко посмотрел на Сайру.

Вот это он помнил.

Элира увидела.

Но Сайра ответила прежде, чем пауза стала опасной.

— Мой браслет связан с родовым кругом Морвенов. Любая сильная трещина брачной пластины могла вызвать отклик. Лорд Вейр знает это.

Арден не подтвердил.

Но и не опроверг.

Элира вдруг почувствовала, как устала. Не телом — глубже. Устала снова стоять среди людей и доказывать, что её боль не выдумка, её сила не ошибка, её глаза не лгут.

Она посмотрела на Сайру.

— Вы очень хорошо подготовлены.

Улыбка Сайры стала едва заметной.

— Я привыкла уважать законы.

— Нет, — сказала Элира. — Вы привыкли прятаться внутри них.

На миг в глазах Сайры вспыхнул холод.

Настоящий.

Без вуали.

Без мягкой печали.

Но тут же исчез.

— Мне жаль, что вы выбрали этот путь, — произнесла она. — Я надеялась, вы уйдёте с достоинством.