Элира почувствовала, как эти слова снова пытаются поставить её на то же место, что утром в Палате.

Уйди.

Молчи.

Не мешай.

Будь достойной, пока у тебя забирают последнее.

Она медленно выпрямилась.

— Достоинство — это не молчание, госпожа Морвен.

Сайра склонила голову.

— Иногда молчание спасает от позора.

— Тогда вам стоит попробовать.

Воздух в зале дрогнул.

Арден резко выдохнул, но на этот раз не сказал «достаточно». Может быть, понял, что это слово больше не имеет над ней власти. Может быть, просто не успел.

Сайра улыбнулась.

И продолжила обряд.

Она подняла обе руки, и знак на её груди вспыхнул ярче. Гости снова ахнули. В центре круга поднялось алое пламя, чистое, ровное, красивое. Оно обвило Сайру, не касаясь ткани, и на мгновение за её спиной действительно проступили очертания крыльев.

Ненастоящих.

Элира знала это так же ясно, как знала собственное имя.

Крылья Сайры были собраны из чужих линий. Из заимствованных искр. Из силы, которую заставили выглядеть родной.

И в самом основании левого крыла горел её фрагмент.

Элирин.

Она хотела броситься вперёд, сорвать этот свет, вцепиться в него руками, вернуть себе хоть часть того, что у неё украли. Но вместо этого стояла неподвижно. Запоминала. Линию изгиба. Алую сердцевину. Тёмную прожилку. То, как браслет Морвенов пульсирует в такт знаку.

Сцена закончилась под аплодисменты.

Сайра приняла их спокойно, как женщина, привыкшая к признанию. Старший Морвен поцеловал её руку. Представители Вейров переглянулись с явным облегчением. Для них всё снова становилось удобным: сила Сайры подтверждена, вечер состоялся, бывшая жена выглядела слишком взволнованной.

Арден подошёл к Элире, когда гости начали расходиться по залу.

— Тебе лучше уйти.

Она усмехнулась.

— Опять забота?

— Нет. Предупреждение. Они будут использовать каждое твоё слово.

— А ты?

Он замолчал.

Элира посмотрела на его лицо. На жёсткую линию рта, на тень усталости под глазами, на напряжение в плечах. Ей хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь правильное. Не красивое. Не нежное. Просто честное.

Что он видел браслет.

Что он заметил паузу Сайры.

Что он не знает, кому верить, но больше не уверен так слепо.

Но Арден произнёс другое:

— Не обвиняй Сайру без доказательств.

Элира кивнула.

Один раз.

Медленно.

— Спасибо.

Он нахмурился.

— За что?

— За напоминание, что мне нельзя рассчитывать на твою память.

Она прошла мимо него.

Он поймал её за руку.

Не сильно. Но прикосновение оказалось таким знакомым, что Элира на миг перестала слышать зал. Его пальцы были тёплыми, как тогда, в день свадьбы. Как в первую зиму. Как в те редкие минуты, когда ей казалось, что под грузом рода всё ещё есть мужчина, который выбрал именно её.

Она опустила взгляд на его руку.

Арден отпустил.

Слишком быстро.

— Я помню больше, чем ты думаешь, — сказал он тихо.

Элира подняла глаза.

— Тогда начни вспоминать не только то, что удобно тебе.

И ушла.

Дом крыльев встретил её открытыми воротами.

Ночь была мокрой, холодной, с низкими облаками над крышами. Внутри дома не горело ни одной свечи, но пол в холле светился тонкими золотыми линиями. Элира сняла перчатки, оставила их на первом попавшемся столике и только тогда позволила себе прислониться ладонями к холодной стене.

Спина горела.

Не так, как утром. Теперь боль была тянущей, злой, будто часть её силы весь вечер держали перед ней на расстоянии вытянутой руки и заставляли смотреть, как ею любуются другие.

— Я видела, — сказала она дому. — Это мой узор.

Где-то глубоко ответило перо.

То самое, злое, яркое.

Золотая линия побежала по полу, но на этот раз не к залу с книгой. Она привела Элиру к одному из закрытых зеркал в холле. Ткань сама сползла вниз.

В потемневшем стекле сначала отразилась она — бледная, с усталыми глазами, в синем платье и с золотой пылью на ладонях.

Потом отражение пошло рябью.

Элира не отступила.

В зеркале проступила Палата родовых клятв.

Но не сегодняшняя.

Свет был мягче. Зал украшен белыми лентами старшей линии Вейров. На полу сиял брачный круг, ещё не треснувший. Молодая Элира стояла напротив Ардена, и её лицо было таким открытым, что нынешней Элире стало почти больно смотреть.

День свадьбы.