— Мне нужны все записи, которые вы успели увидеть, — сказал Каэль. — И брачный договор.

— Договор был в Палате.

— Его отражение есть здесь. Иначе дом не смог бы показать вам вмешательство.

Элира внимательно посмотрела на него.

— Вы уже знаете, что вмешательство было?

— Я знаю, что вы не стали бы призывать меня до рассвета ради обиды на бывшего мужа.

Эта фраза прозвучала почти грубо. Но после вечера в доме Морвенов Элира неожиданно почувствовала облегчение. Каэль не обращался с ней как с женщиной, которая может не выдержать собственной боли. Не утешал. Не оберегал. Не ставил под сомнение только потому, что ей было больно.

Он пришёл работать.

— Тогда идёмте, — сказала она.

Дом сам провёл их в зал перьев.

Когда Каэль вошёл, перья в воздухе вздрогнули и поднялись выше, словно не хотели, чтобы чужой человек оказался слишком близко. Он остановился у порога и медленно снял перчатки.

— Много имён, — произнёс он тихо.

Элира не спросила, удивлён ли он. По его лицу всё равно нельзя было прочесть достаточно.

Она подвела его к каменному столу.

— Здесь была запись о передаче моих крыльев в пользу старшей линии Вейров. Потом начал проступать знак Сайры, но его стёрло.

— Дом не стёр бы запись сам, если она принадлежит его архиву.

— Значит, её стирали извне?

— Или печать запрета всё ещё действует.

Каэль положил ладонь на закрытую книгу из брачных пластин. Не произнёс ни слова. Просто коснулся.

Книга открылась.

Не сразу. Сначала по обложке прошла рябь, как по воде. Потом пластины разошлись, и на первой странице снова проступили имена.

Арден Эйран Вейр.

Элира Сейн-Вейр.

Дата свадьбы.

Элира заставила себя смотреть.

Каэль склонился над книгой. Его лицо стало совсем неподвижным. Он провёл пальцем над строкой, не касаясь её, и в воздух поднялись тонкие знаки. Один за другим.

— Здесь не один слой, — сказал он.

— Семь печатей?

Теперь он посмотрел на неё внимательнее.

— Вы видели?

— Дом показал свадьбу. Сайру у колонны. Семь точек на нити. Шестая была рядом с её браслетом. Седьмая — у женской руки с кольцом Вейров.

Каэль медленно выпрямился.

— Тогда вы видели больше, чем должны были.

— Я уже устала от слов «не должна».

— Это не запрет. Это оценка силы дома. Архив старых перьев показывает не воспоминания, а следы правды, закреплённые в клятве. Если он показал вам семь печатей, значит, семь печатей всё ещё держатся на вас.

Элира сжала пальцы.

— Что они делают?

Каэль снова наклонился к книге.

— Первая печать остановила естественное раскрытие брачной силы в момент клятвы. Не забрала, а удержала на границе. Вторая разделила поток: часть осталась в вас, чтобы вы жили и не заметили полного разрыва, часть ушла в родовой круг. Третья закрепила отвод на старшую линию Вейров. Четвёртая связала отведённое с именем Ардена, но не обязательно с его волей.

Элира резко подняла взгляд.

— Не обязательно?

— Имя главы можно использовать как родовой ключ без его осознанного согласия, если договор подписан в полном правовом круге.

В груди что-то болезненно сдвинулось.

Она не хотела облегчения для Ардена. Не хотела оправданий. Но правда была важнее желания ненавидеть просто.

— Продолжайте.

— Пятая печать спрятала вмешательство под формулировкой брачной защиты. Поэтому обычные проверки ничего не показали. Шестая… — Каэль остановился.

— Что шестая?

Он провёл пальцем над пластиной. В воздухе вспыхнул алый знак, тонкий и острый.

Элира узнала его сразу.

Браслет Сайры.

— Шестая печать создала принимающий контур, — сказал Каэль. — Тот, кто носит этот контур, мог получать часть силы, не раскрывая источник.

Элира вспомнила сияющий знак на груди Сайры. Восхищённые голоса. Ардена, сказавшего: «Это знак Морвенов».

— Она носит моё пламя.

— Часть вашего крыла, — поправил Каэль. — Пламя — только проявление. Крылья глубже.

Элира закрыла глаза на короткий миг.

Часть её крыла.

Как спокойно это звучало в его устах. Как будто можно было спокойно говорить о том, что у женщины вырезали из судьбы небо и отдали другой.

— А седьмая?

Каэль не ответил сразу.

Он достал из внутреннего кармана тонкий чёрный инструмент, похожий на иглу без острия, и провёл им над нижним краем пластины. Знаки вспыхнули, погасли, снова вспыхнули. Дом крыльев дрогнул. Перья над ними закружились быстрее.