Я каждый день приезжаю в больницу к Дмитрию, но меня каждый день не пускают, неизменно повторяя, что он в коме и шансы его невелики, но организм молодой, нужно бороться. Я дала им номер Марго, но она так и не появилась в больнице ни разу, а Валентина, домработница босса, которая стала мне практически второй мамой, все время пытается передать ему пирожков. Я устала объяснять, что кормят Диму через зонд, но она ничего не желает слышать. Вскоре я перестаю спорить, понимая, что ей просто нужно хоть что-то делать, хоть чем-то занять руки, и молча забираю контейнеры каждый раз, когда еду навещать босса.

Женщина первая замечает мои изменения и догадывается, в чем дело, но расспрашивать, кто отец моего будущего ребенка, не решается. Мы черпаем надежду и поддержку друг у друга, и, когда раздается звонок из больницы, я как раз нахожусь с ней на кухне.

Руки трясутся, ведь я понимаю, что мне в любой момент могут сказать, что Дмитрий не выжил, и тогда я просто не знаю, что буду делать. Они не звонят Марго, а неизменно набирают мне. Почему так, я не знаю. Может, она не берет трубку, но все поручения и просьбы озвучиваются исключительно мне. Но я этому только рада.

– Да?

– Александра Мышкина? Это постовая медсестра реанимации.

– Слушаю… – отвечаю, чувствуя, как немеет в груди.

– Дмитрия Николаевича сняли с ИВЛ и перевели в терапию. Вы можете приехать навестить его.

– О боже… – радостно шепчу я, встречаясь со взглядом Валентины. – Он пришел в себя?

– Пока нет, но мы надеемся, что скоро.

– Да! Я уже еду! Скажите, ему что-то нужно?

– Нет, вы уже достаточно навезли. На полбольницы хватит! – усмехается медсестра, и я улыбаюсь в ответ.

– Хорошо! До свидания!

Я наведываюсь к Дмитрию практически каждый день. Меня пускают в любое время, предлагая воды или посидеть, когда я чувствую себя нехорошо. Либо та медсестра разболтала, либо просто у медиков наметан глаз на такие вещи, но все знают о моем положении и стараются лишний раз не перечить.

Клиника довольно респектабельная, и из-за этого, я так понимаю, отношение медперсонала очень отличается от других больниц. Мне уже не страшно встретить у его палаты Марго, ведь она так ни разу и не объявилась, но это только радует. Я бы не хотела объясняться перед ней, что я тут так часто делаю.

Токсикоз практически прошел, и я все сильнее жду, когда Дима придет в себя. Мне необходимо рассказать ему о беременности, а там пусть сам решает, что делать дальше. И однажды утром мое желание сбывается, мне звонят из клиники и говорят, что Дмитрий пришёл в себя.

Я лечу как на крыльях, вижу его, живого, такого родного и мое сердце наполняется нежностью. Он хочет поговорить, а я хочу сказать ему то, что должно перевернуть всю его жизнь, но не успеваю. Дима словно чувствует, в чем я хочу признаться, и останавливает меня на полуслове, говоря, что любит Марго.

Я даже не представляла, что может вынести мое сердце. Как оно больно бьется, когда падает с такой высоты. Вот еще час назад я была счастлива как никогда, а потом я падаю на землю и рассыпаюсь на тысячу осколков.

Любит Марго…

Значит, он никогда не узнает, что я ношу под сердцем его ребенка. Он будет только мой.

***

Дмитрий

Выписавшись из больницы, я потихоньку возвращаюсь к работе. Коллектив встречает меня очень радостно, и я понимаю, что это не просто люди, они – моя семья. Те, кто действительно переживали, но не так, как Александра. Она поразила меня своей открытостью и самоотверженностью. Повезет какому-то мужчине заполучить такую в жены. Почему-то при этой мысли у меня сводит зубы, но я пытаюсь не думать об этом. Она не моя. И никогда не будет.

Я узнаю, что Марго так и не появлялась ни разу в клинике, но закрываю на это обстоятельство глаза. Она говорит, что просто неважно себя чувствовала из-за беременности, и я не хочу расстраивать ее своими вопросами. Главное, что с ней и ребенком все хорошо.

Мышкина взяла себе неделю отпуска, и я дико скучал по ней, хоть и не хотел этого признавать. Я переживал, что с ней что-то произошло, ведь она никогда не пропускала работу, но, когда она появилась на пороге кабинета, я понял, в чем дело.

Вижу ее синие глаза и, улыбаясь, спускаюсь взглядом вниз. Александра стоит, не двигаясь, точно как в первый свой рабочий день. Но теперь на ней облегающее шерстяное платье и туфельки на маленьком каблучке.

Мой взгляд опускается на ее живот, и до меня медленно доходит. Она беременна? Но как? От кого?

Пытаюсь взять себя в руки и не лезть с расспросами, но глаза все так же смотрят прямо на ее немножко выпуклый живот, который она, словно защищая, закрывает руками, подтверждая мои догадки. Да, она беременна.

– Александра… – вместо приветствия шепчу я.

Девушка неловко улыбается и кивает.

– Извините, так вышло…

– Вам не за что извиняться! – Встаю и опираюсь руками на стол. Да, у меня никогда не будет детей, кроме того малыша, которого родит мне Марго. Не поэтому ли я сейчас злюсь на Мышку? Ведь она имеет такую возможность и воспользовалась ею. А я, дурак, боялся, что она влюбилась в меня, и наговорил ей всякого в больнице. Девушка, будучи в положении, каждый день ездила ко мне, когда моя же невеста сидела дома…

Неприятная мысль царапает изнутри, но я отмахиваюсь от нее.

– Я пойду? – прерывает мой внутренний монолог Мышка.