Он собирается подставить моего отца? Но как? Он действительно порядочный человек. В темные дела никогда бы не полез.

Хотя для такого как Царьков путь найдется. Он же никакими методами не побрезгует, чтобы добиться желаемой цели. А моего папу ненавидит. Хочет ему отомстить. Это же именно отец помешал ему заниматься тем, чем он занимался раньше.

– Не трогай их, – бросает Богдан.

– Нет, сынок, что ты, – хмыкает Царьков. – С чего бы я их трогал?

– Ты знаешь…

– Каждый получит по заслугам, – обрывает. – То, что заслужил. То, за что боролся. И ничего удивительного. Справедливость. Или ты сомневаешься в эффективности наших законов?

– Мы же решили.

– Мы ничего не решили, Богдан. Твою девушку я не трону. Это понятно. Только если ее семья занята преступными делами, кто я такой чтобы вмешиваться туда? Вытягивать из проблем? Ну и ты парень взрослый. С журналистами вопрос решил. На один день. И всю ответственность за это твое решение понесешь сам.

Повисает пауза.

– На ужин приходите без опозданий, – отрезает Царьков и уходит.

Гром захлопывает дверь, а я спускаюсь вниз.

– Богдан, – сглатываю. – Что ты сделал? Зачем?

Он поворачивается ко мне. Хмурый. Напряженный.

– Ты что правда позвонил и сказал, что порт заминирован?

Молчит.

Но по его глазам понятно.

– Богдан, – выдыхаю. – Ну фотосессию ты задержал, но это же ничего не меняет. И вообще, без разницы уже на ту фотосессию. Что твой отец хочет сделать? Посадить моего папу?

38

Гром молчит.

Но тут и без его ответов все предельно ясно. Царьков свои планы не скрывает. И в его подлости, изворотливости тоже никаких сомнений нет.

Он найдет способ подставить моего папу.

– И давно ты об этом знаешь? – спрашиваю. – Про его планы?

Ни единого слова.

Понятно.

– Когда ты собирался мне рассказать?

Никогда. По выражению его лица все очевидно.

– Ты не должна была узнать, – говорит Гром.

И меня взрывает. На пару секунд. Очень быстро наступает откат. Какое-то тупое опустошение.

Поэтому я просто отхожу в сторону от парня. Опускаюсь в кресло, откидываюсь на спинку, обнимаю себя руками, стараясь побороть холодную дрожь.

Надо что-то делать. Но что?

Позвонить родителям. Отцу. Это единственный вариант.

И конечно, мне важно уехать отсюда. Как можно скорее. Да я вообще не должна была здесь оказаться.

– Аля…

– Не надо! – взмахиваю рукой.

Хватит с меня этих разговоров. Ничего же не меняется. Если только хуже становится. Ну и все. Не знаю, какие планы были у Богдана, но только ничем хорошим это все не заканчивается.

Чем дальше, тем хуже.

– Что мне сделать? – спрашивает Гром.

Останавливается передо мной, заложив руки в карманы брюк.

– Ты знаешь, – роняю, пожав плечами.

– Скажи.

– Мне нужно домой. К родителям. Сейчас.

– Это не вариант.

– Ну конечно, – киваю и нервно усмехаюсь. – Вам с отцом это не подходит, да? Вы как-то иначе планы наметили?

– А похоже, будто мы заодно?

– Ну вы явно договорились.

– Договор есть.

Хоть тут не спорит.

– Ну отлично, – бросаю, даже не пытаясь скрыть раздражения. – У нас намечается прогресс. Ты наконец начинаешь говорить правду.

– Я всегда говорю тебе правду.

– Да?

– Ты не слышишь.

– А ты меня слышишь?

Чувствую себя истеричкой. Но ничего не могу с собой поделать. У меня попросту слезы на глаза наворачиваются. Контролировать это все никак не получается.

Эмоции душат.

– Аля, – мягко обращается ко мне Гром.

И опускается вниз. Перед креслом. Усаживается, обнимает мои колени. Крепко. Кладет голову на мои ноги.

Знаю, нужно все это оборвать. Оттолкнуть его.

Но сейчас у меня не хватает сил. Чувствую себя предательски слабой. Умом вижу, как надо поступить, но в реальности ничего сделать не получается.

Мне бы хотелось ничего не чувствовать. Вообще, не воспринимать Грома как парня. Только нельзя отрицать очевидное. Его присутствие рядом действует успокаивающе.

Бесит. Очень сильно бесит. Но при этом и успокаивает.

Сама не понимаю, как такое возможно. Чувства окончательно смешиваются.