— Vorsichtig, Feldwebel! [56] — брезгливо поджав губы, сказал капитан. Дождавшись, когда рыжий буквально «подберет» меня с пола и умостит на табуретке, командир продолжил по-немецки, обращаясь к обер-лейтенанту: — Карл, а вы уверены, что он из колонны, которую вы обстреляли? Кто-нибудь видел, как он вылез из машины и зашел в лес? Вы ведь сами сказали, что он появился как-то уж очень быстро — вы едва успели обменяться с русскими парой очередей.

Обер-лейтенант бросил взгляд на Курта и принялся задумчиво разглаживать усики.

— Нет, господин капитан, никто не видел его входящим в лес. И Курт действительно засек его почти сразу после начала перестрелки, еще и пяти минут не прошло.

— И вы, Карл, по-прежнему будете настаивать на версии, что именно этот молодой человек выскочил под обстрелом из какой-то машины, очень быстро пробежал через лес прямиком к вам, убил голыми руками трех ваших солдат и после этих подвигов так бездарно подставил свой затылок под приклад фельдфебеля? — сказал капитан с видом Шерлока Холмса, указывающего инспектору Лестрейду на явные косяки полицейской версии случившегося.

— Нет, господин капитан, после ваших слов я уже не буду поддерживать это предположение! — технично ушел в сторону Карл. — Но даже если этот парень и не ехал в той колонне, он все равно слишком странный для простого школьника!

— А вот тут, Карл, я с вами полностью согласен! — кивнул капитан и, вздохнув, признался: — Но я слишком плохо владею этим варварским языком, чтобы нормально его допросить. Тут нужен настоящий специалист. И еще: вы обратили внимание на его фамилию?

— Простите, господин капитан, нет… Я не читаю на русском, — в свою очередь сознался обер-лейтенант.

— Его фамилия Глейман! — усмехнувшись, сказал капитан.

— Как? Глейман? — Карл внимательно посмотрел на меня. — На еврея он не похож! Неужели он… немец?

— В том-то и дело, дорогой Карл, в том-то и дело, — с улыбкой ответил капитан. — Это старинная саксонская дворянская фамилия. Если мне не изменяет память, было такое баронство где-то на границе Саксонии и Тюрингии.

«Блин! Еще один знаток генеалогии на мою голову! — подумал я. — Тоже вербовать будет?»

— Возьмем парня с собой? — уточнил практичный Карл.

— Не думаю, что это хорошее предложение… — снова начал массировать свой раздвоенный подбородок капитан. — Нам еще несколько дней предстоит действовать в тылу противника, мальчишка будет нам обузой. Да и шальная пуля… Когда следующая доставка груза, не напомните?

— Сегодня в шестнадцать тридцать, господин капитан! — без запинки ответил обер-лейтенант. — Но мы хотели вывезти раненых!

— Ефрейтор Штюкке скончался три часа назад, — бесстрастно проинформировал офицер. — Так что к эвакуации готов всего один раненый. Сколько людей может взять «Аист»? [57]

— В перегруз — двух пассажиров.

— Унтер-офицер Вюрст ранен в плечо, вторая рука, по его собственным заверениям, вполне действует. Вот он-то и проследит за нашим пленником. Всё, Карл, вы свободны!

Курт привычно схватил меня за воротник и рывком привел в вертикальное положение.

— Фельдфебель! С мальчишкой обращаться аккуратно! — негромко скомандовал капитан. — Он должен дожить до беседы с командованием. Накормите его и… прочее!

— Так точно, господин капитан! — гаркнул здоровяк Курт. Прямо над ухом гаркнул, чуть не оглушил, скотина.

«Бережно» пихая в спину, фельдфебель вытолкал меня из палатки. Яркое солнце резануло по глазам, заставив зажмуриться. И в этот момент я споткнулся о колышек у растяжки и полетел на землю, под громкое ржание немцев, обрадованных бесплатным зрелищем. Курт, тварь такая, еще и по копчику носком ботинка засветил, вызвав новый взрыв смеха. Со всех сторон посыпались фекально-генитальные солдатские шуточки, заставив меня скрипеть зубами от ярости. Но я сдержался, не ответил, хотя парочка соответствующих моменту фраз и висела на языке. Ничего, юмористы, будет и на нашей улице праздник… Победы!

Приказ командира «накормить и прочее» бравый фельдфебель творчески доработал. Отведя меня за палатку, усадил на землю и вывалил прямо на затоптанную траву у ног содержимое банки с мясным фаршем. Ну да, чего унтерменша баловать, правда? Тарелка для него — слишком большое удовольствие, да и мыть ее потом… А консервная банка может, при некоторой ловкости, заменять собой оружие. «Приборов» вроде ложки или вилки мне тоже не предложили.

— Жри, свинская собака, пока я добрый! — хмуро сказал Курт и для наглядности сплюнул рядом с малоаппетитной кучкой эрзац-тушенки.