Это теперь моя война! Книга 2. Убей немца! Страница 62 из 85
Скорость
7
Главы
Оглавление в файле не найдено.
0%
Страница 62 из 85

Обменявшись приветствиями с обитателями базы, офицер нырнул в среднюю палатку. Я обессиленно присел прямо там, где меня остановил Курт. Рыжий покосился, но промолчал, только сбросил под ноги рюкзак и поудобней перехватил винтовку. Впрочем, остальные солдаты из группы обер-лейтенанта тоже почему-то остались на месте, всего лишь сняв рюкзаки. Даже не присели! Это что же у них за дисциплина такая железная? Наши бы после окончания долгого марша уже курили бы и тайком распивали водку с оставшимися в лагере приятелями, на ходу обмениваясь новостями.

А впрочем, ни хера это гансам не помогло — мы всё равно победили! Я усмехнулся, окинув Курта насмешливым взглядом, и принялся оглядываться по сторонам. В целом ничего интересного, кроме красиво стоящих палаток и походно-полевого сортира, здесь не было. Мало того — местные, так сказать, жители, вылезшие посмотреть, кто это тут приперся, уже убрались восвояси, и территория базы снова оказалась пуста. Только бродил вдоль воображаемой «линейки» часовой. Я припомнил, что по пути сюда никаких постов не видел. Это не означало, конечно, что их не было — наверняка были, причем в количестве больше одного, но я их не заметил. Здорово замаскировались, козлы!

Офицер не появлялся довольно долго — минут десять я наслаждался отдыхом, постепенно восстанавливая силы. Для фотосессии на плакат, рекламирующий здоровый образ жизни, мне, конечно, не дотянуть, но хорошенько въехать кому-нибудь в рыло я уже готов.

— Курт, тащи сюда пленного! Все остальные — разойдись! — скомандовал обер-лейтенант.

И только сейчас десантники начали снимать снаряжение. А рыжий толкнул меня в палатку. После солнечного дня там царила темнота. Только у дальней стенки горела небольшая карбидная лампа, освещая столешницу самодельного стола.

— Действительно, совсем молодой! — раздался высокий, как у оперного певца голос. И в круг света от лампы попали рукава мундира. А затем показалась и грудь. Ого, а этот тип при полном параде — даже ленточка какого-то ордена в петличке видна. — Развяжите ему руки и посадите к столу.

Курт, поморщившись, но не осмелившись перечить прямому приказу, достал нож и разрезал на мне веревки. Машинально потирая запястья, я сделал несколько шагов и присел на нечто вроде табуретки, сделанной, как сортир и стол начальства, из жердей.

— Что у него с собой было, Карл? — говоривший чуть подался вперед, и в световое пятно попало сухое костистое лицо с длинным раздвоенным подбородком.

— Вот, господин гауптман, его документы, — обер-лейтенант выложил на край стола мой комсомольский билет, удостоверение кандидата и конверт с деньгами.

Капитан молча развернул «корочки» и принялся их внимательно изучать. Видимо, с русским языком он не дружил, поскольку на чтение нескольких строчек потратил минут пять. Всё это время Курт возбужденно дышал за спиной, ожидая, видимо, некоего откровения, после которого меня можно вывести в расход. Но команды «фас» так и не прозвучало.

— Очень интересно! — своим неприятным голосом (я всегда ненавидел теноров) сказал капитан, аккуратно пересчитав купюры из конверта. — По крайней мере, по возрасту он реально не комбатант — ему еще семнадцати лет нет. Но при этом состоит в организации юных коммунистов и учится в специальной школе.

Здоровяк за спиной разочарованно вздохнул — прямо сейчас убить меня не выйдет.

— Какое при нем было оружие, Карл? — продолжил капитан.

Обер-лейтенант выложил рядом с документами мой «Парабеллум» в кобуре и трофейный нож в чехле. А Курт, немного повозившись, украсил всю эту кучу, положив сверху «АВС».

— Ого! — высокое (по местным меркам) начальство соизволило удивиться. — Вы правы, Карл, набор странный!

Первым делом капитан принялся возиться с винтовкой. Видимо, «живьем» такое оружие ему видеть никогда не приходилось, поэтому затеянная им за каким-то хреном неполная разборка заняла около четверти часа. Потом наступил черед пистолета — с ним капитан управился гораздо быстрей, чувствовался немалый опыт. Нож не вызвал особых манипуляций — его просто достали из ножен, покрутили перед носом и убрали. Всё это время я провел с максимальной пользой — незаметно напрягал и расслаблял мышцы, постепенно приводя себя в нужный тонус.

После этого капитан кивнул, и Курт аккуратно снял оружие со стола. Впрочем, уносить не стал — просто положил рядом у стеночки. И замер в ожидании дальнейших приказаний.

А капитан, поставив на стол локти и умостив свой раздвоенный подбородок (который очень украсила бы большая бородавка с пучком торчащих из нее волос) на сцепленных ладонях, принялся сверлить меня взглядом. Я в ответ начал рассматривать его ухо. Говорят, это очень неприятно для изучаемого субъекта — смотрят вроде бы на тебя, но как будто сквозь.

— Кто ты есть такой? — внезапно рявкнул капитан, устав ломать об меня глаза. В его исполнении это прозвучало так: «Кьто ти эст тьякой?»

— Простой советский человек! — пожав плечами, ответил я.

После такого ответа немец завис секунд на тридцать.