— Где ты была? — отчитывает она меня с порога. — Я ведь сказала тебе прийти сегодня пораньше!

— Простите, — только и выдавливаю из себя, хочу уйти, но миссис Ромуш не даёт.

— Живо переодевайся! Мы опаздываем из-за тебя!

— Куда? — тяну, словно сквозь сон, и только сейчас понимаю, что всё семейство не просто в сборе, а при параде. Даже отец здесь, хотя в это время, он обычно проверяет шахты.

— Менять твою жизнь, дурёха!

Дорогие читатели, рада нашей встрече на страницах своей новой истории!

Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, чтобы не потерять, и ставьте звездочки, это ооочень меня мотивиует! А так же подписывайтесь на автора, чтобы быть в кусе новостей и новинок!

С любовью София Руд!

Визуализация героев

Рэйдар Герр

Белла (когда обретет магию и истинную внешность)

И обложечка

Глава 3. Куда?

Понятия не имею, что это значит. Да и знать не хочу. Круче, чем сегодня, моя жизнь уже не изменится, и больнее мне уже не будет.

— Почему глаза на мокром месте? — рявкает мачеха, в то время как безжалостно тянет мои волосы расчёской, будто бы намеренно делая больно. Но это даже близко не сравнится с тем, что творится в моём разбитом сердцем.

Я сжимаю пальцы в кулаки и втягиваю быстро воздух, чтобы не заплакать от накативших мыслей о Рэе.

— Мама! — влетает в комнату виновница всего, что случилось — Стейша.

— Ты! — вскакиваю с места, но миссис Ромуш тут же тянет обратно и рявкает, чтобы я не дёргалась. Небрежно закрепляет на волосах заколку, царапая ею кожу.

— Все ваши разборки оставьте на потом. А сейчас живо в карету. Живо, я сказала! — велит она, после чего хватает любимую доченьку за плечи и уводит её. А Стейша умудряется ухмыльнуться мне и показать язык.

Она вообще понимает, что натворила?

— Белла! Живо спускайся! — доносится грозный голос госпожи, и при всём своём желании сейчас забиться в угол, я вынуждена идти.

Понятия не имею, как я буду держать сегодня лицо. Перед кем? Зачем? Я даже думать об этом не хочу. Мне просто плохо, и становится ещё хуже, когда в карете напротив себя обнаруживаю сестрицу, которая не скрывает довольства от мелкой пакости.

Мелкой ли?

— Мам, надо было пригласить женщин из салона. Её же испугаются, — выдаёт сестрёнка, пытаясь меня уколоть посильнее.

И если безразличие мачехи мне понятно, то молчание отца и его решение делать вид, что ничего и никогда не происходит, меня убивает. Он разворачивает очередную газету и читает её всё это время, что едет, покачиваясь, наша карета.

Обычно я люблю смотреть в окно, чтобы полюбоваться городской жизнью, понаблюдать за людьми с улыбкой. Но сегодня я смотрю туда, только чтобы не сорваться на Стейшу. Потому что если я предъявлю что-то любимой дочке этой семьи, то крайней всё равно останусь я.

Так было всегда. За разбитую вазу, за разлитые Стейшей чернила получала я, потому что не приглядела за ней, когда учила уроки в соседней комнате или вовсе была в лицее.

А когда она со злости решила запульнуть в меня утюгом, испортив дверь и пол, виноватой оказалась тоже я. Я её спровоцировала — так сказала мачеха и наказала, а отец…

Вздыхаю, стараясь не думать о том, чьей любви мне не дано было познать.

Я нашла своё утешение в незнакомом мальчишке, что когда-то не дал мне отчаяться, но сегодня он показал своё истинное лицо.

— Белла, глаза! — рявкает миссис Ромуш, когда я закусываю губу от боли. — Да что с тобой, гоблины дери?

— Над ней в академии потешались, — выдаёт быстрее меня Стейша.

— И что? Возьми себя в руки! — нарекает женщина. — Когда ревёшь, ты ещё страшнее. Хватит. Ради богов, Люрас, хоть ты ей скажи!

— Угу, — только и мычит отец, делая вид, что наши дела его не касаются.

Мачеха фыркает, и последние несколько минут мы едем молча, а потом выходим у порога огромного особняка с белыми стенами. Он раза в два больше нашего и намного красивей. А сад здесь какой.

Вот только мне не любоваться им хочется, мне бы спрятаться там от всех.

Увы, не выйдет. Нас зовут в просторную гостиную, где нас уже ждёт хозяин дома. Правда, кажется, он не особо рад нашему визиту.

— Разве мой посыльный не передал вам, что я перенёс встречу? — спрашивает у отца высокий мужчина лет сорока или пятидесяти. На вид очень солидный, даже несколько пугающий.

Зачем мы здесь? По поводу моего трудоустройства на каникулах? Не слишком ли рано?

Сейчас об этом как-то не думается.

— Вы говорили, что хотите убедиться лично, и мы принесли письмо от оракула. Вот, гляньте, — тянет отец. — Она идеально подходит. И звёзды на небе указывают…

— Я вижу, — отсекает мужчина и кладёт письмо на край стола. — В письме всё написано. И какая из этих девушек Белла?

— Она, — мачеха улыбается, а я вздрагиваю с непривычки от её слащавой улыбки. В гости меня с собой берут редко, а дома ей не перед кем притворяться хорошей.