Усадил, будто маленькую, к себе на колени. Поерзав, устраиваюсь поудобнее, чувствуя, как подо мной наливается желанием мужская плоть. Его интерес ко мне безумно сильный, а влечение не поддается контролю…

— Расскажи, потом утешу тебя. Знаю множество способов.

— Боюсь, эти способы не помогут решить проблему с моими мальчишками.

Вздохнув, рассказываю Марату, как есть, обо всем. И то, что сыновья общаться не хотят, и то, что они к тете поехали ночевать, и как они себе училища принялись искать…

— То есть они о нас узнали и встали в капризную позу.

— Я боялась, что они будут против. Поэтому не спешила, ты же понимаешь. Но я думала вскоре вас познакомить. Однако теперь уже поздно. Они узнали о нас со слов Степы.

— Что?!

— Увы. Бывший видел меня и тебя, тайком снял и показал сыновьям, расписал… Боже, даже не знаю, какого дерьма он им наговорил! Но судя по услышанному тетей, Степе удалось настроить их против меня.

— Пес поганый. Такого даже на помойку кормиться нельзя запускать! — бранится Марат. — Знаешь, это было последней каплей. То, как он очерняет… наши чувства. Бороться, как мужик, не способен, борется, как паскуда!

— Не борется, Марат. Не борется он, — вздыхаю. — Степан брякнул, что я давно его не вдохновляю, как женщина. Так что это был просто высер напоследок. Должна признать, в этом он мастер.

— И что ты собираешься делать? Сидеть и лить слезы? Ждать, пока твои мальчики наиграются в обиженных девочек? Так никуда не годится! Поехали, надо поговорить.

— Прямо сейчас?

— А чего ждать?! Вот, дождалась… И этого… говноеда… тоже на разговор пригласи. Сказать ему кое-что надо, — Марат разминает шею.

— Марат.

— Что? Я просто одно-два слова ему скажу. Ты, главное, заранее не говори, что я буду. С выдумкой подойти надо…

* * *

Немного позднее

Итак, пришлось постараться, но я все устроила.

Кажется, удалось.

Позвонила тете, разузнала и предупредила ее. Позвонила Степану… Эта часть разговора далась мне сложнее всего, ведь пришлось изобразить растерянность и сказать, мол, сыновья хотят поговорить с нами обоими.

Хитрость удалась.

Мой почти бывший муж клюнул.

Поэтому в назначенное время тетя Даша тихонько вышла из квартиры, я зашла…

Вторым появился Степан, и о его появлении мальчишки услышали сразу.

Вывалились в коридор и сильно удивились, увидев и меня.

— Ма? — замялись. — А ты… как? Давно?

— Недавно, — отрезаю я. — Ну, что? Дальше губы дуть будете?!

— А ты не ори, не ори, Галь. Ты тут как бы крайняя. В меньшинстве! — хвастливо заявляет Степан.

Бывший походкой павлина передвигается к мальчишкам, победно смотрит на меня. Вот только во взглядах сыновей я такого же восторга не замечаю.

Они и против отца, и против меня.

Они сейчас сами за себя.

— Кто сказал, что Гала в меньшинстве? — в квартире появляется Марат.

Я не прикрыла дверь на замок, и Дашаев зашел очень вовремя, внушительно хлопает дверью.

— Вот теперь все в сборе. Поговорим?

Марат усмехается, сверля Степана взглядом.

— Выйдем, пообщаемся? — предлагает с усмешкой. — А то я слышал, ты болтать любишь, треплешься, как сорока. На мою женщину наговариваешь…

— На… На твою… На твою?!

Степан аж заблеял.

— На мою! — кивает Дашаев. — И ты ее потерял задолго до того, как я ее встретил. Потому что мужиком быть перестал, а женщина, пусть даже в браке с таким чмом, как ты, обречена быть одинокой.

— Да как ты…

— Ты, позорник, язык свой проглотить должен! За то, что порочишь доброе имя матери перед ее сыновьями. Извиняйся! — требует Дашаев, сжав кулаки. — Прямо сейчас извиняйся!

— Галь! Галя, это не смешно. Галя, ты меня о помощи просила… Ты… Ты сказала, что пацаны вредничают и со мной поговорить хотят!

— Че-е-е?! — удивляется Лешка. — Не было такого! На фиг ты нам не сдался! Видеть тебя не хочу! Или… — смотрит на брата. — Ага, вот кто крыса!

— Сам ты крыса! Я его не звал! Я его… Я его сейчас сам выкину! — краснеет Димка.

Он все еще зол на отца, зол предельно…

— Никто тебя не звал, Степ. Я тебя обманула. Вот так. Хотела выманить тебя на открытый разговор при тех, кого ты своей болтовней затронул. Что ты наговорил им? Может быть, повторишь при Марате?

— Мы еще не разведены, а ты…

— Не тебе меня упрекать. Ты и в браке гулял. С племянницей моей путался.

— Пап, ну правда. Ты бы молчал… — подает голос Леша.

— Ты за кого? — злится Дима.

— Я за себя! За нас! А ты за кого?!

— Я тоже за себя! Я вообще никакого… блин, не хочу! Ни этого маминого мужа, ни будущего.

Степан с обидой смотрит на Диму, аж глаза заблестели.

— Ты как о папке своем говоришь?! Я же папка… Папка твой! Какой я тебе… мамин муж!

— Мамин почти бывший муж! — подчеркиваю я, осмелев от присутствия Марата и его мощной поддержки.