Он опаздывает.
Я вся как на иголках…
Жду.
Глава 23
Галина
Наконец, Дашаев появляется в офисе.
Едва босс скрывается у себя в кабинете, я, схватив первую попавшуюся папку, влетаю следом за ним.
Он разворачивается на пятках, прикрывает за мной дверь и шумно сгребает в объятия.
— Гала. Я тоже скучал, — целует горячо, с языком.
На миг меня пронизывает его жаром, возникает сладкое, приятное головокружение от его объятий и такого проникновенного поцелуя.
Но я здесь не за этим!
— Так, хватит! — отпихиваю его изо всех сил, двинув папкой по груди. — Отпусти! Так не пойдет. Ты что творишь?
— Ах да, прости. Забылся. Ты такая…
Он обводит меня жарким взглядом, отходит.
— Не могу перестать думать о тебе. Всю ночь мозолил себе ладони… — показывает руки.
Руки у Марата крупные и сильные, но чистые, без сбитых костяшек. Хотя я уже сделала выводы, что Дашаев мог просто кого-то нанять. Так что верить ему на слово не стоит.
— Я просила тебя подождать. Так?! Так! И ты согласился! Тогда какого черта ты творишь?
Вытащив телефон, я показываю ему несколько фото Степана. Пока супруг спал, я сфоткала его разбитую рожу.
— Это что?
— Это мой муж. Его избили. Вчера. Не догадываешься, кто это был?! Или по чьей указке это сделали?!
Дашаев плотно сжимает губы.
— На меня намекаешь?
— А что я должна думать? Ты пригрозил, что побьешь его, и он… приходит побитым! В мясо.
— Я хотел его проучить, да. Но ты попросила… Попросила и была очень убедительной, — жарко смотрит, намекая на целую ночь секса и обоюдных ласк. — И я решил подождать, считай, наступил себе на горло, — разминает шею до хруста. — Тяжело, но жду. Есть движения к нашей совместной жизни?
— Еще какие. Вчера Степана избили и ограбили!
Дашаев выпрямляется, на его хищном лице не остается ни следа томной расслабленности.
— И ты считаешь, что это сделал я?
— Или по твоей указке. Слушай, может, ты кого-то и нанял, но этот кто-то не просто избил моего мужа. Этот кто-то ограбил Степу. Он написал заявление. Пусть вернут то, что украли. Или между нами с тобой все кончено.
Ноздри Дашаева гневно трепещут. Он вмиг превращается в гордого, оскорбленного хищника. У него даже нос как-то меняется, глаза сурово сверкают из-под насупленных бровей.
— Я тебе говорил, Гала. Мне нет нужды опаивать понравившуюся женщину какими-то веществами и лгать, чтобы взять желаемое. Я могу и прямо тебя увезти, на глазах у твоего недотепы. О твоего недомужа ни я, ни мои люди не марались, даю тебе слово. Но то, как ты задела мою честь… Вынуждает меня взять дело в свои руки. Говоришь, твой супруг написал заявление? Считай, сегодня же этим делом займутся лучшие следователи и выяснят, кто виновник.
Дашаев ныряет в карман и вытаскивает ключи.
— Вчера я кое-чем был занят, да. Я смотрел квартиры с риелтором. Для тебя и пацанов. Ко мне ты пока переезжать не хочешь, и я решил, тебе нужна будет отдельная квартира. На первое время, — показывает ключи.
Я тяжело дышу. Во мне все пульсирует, горит от его близости, взглядов, от его слов и этих интонаций…
Дашаев вкладывает ключи в мою левую ладонь, сжимает пальцы.
— Вот чем я был занят. Надеюсь, ты извинишься, когда поймешь, как ошиблась. Лучшим извинением будет просто спросить адрес, по которому находится эта квартира, и переехать туда.
У меня нет слов!
Я обидела Дашаева подозрениями, а он дарит мне ключи от квартиры. И пусть я не знаю адреса, но этот поступок меня впечатлил.
Как знак, что между нами все еще ничего не закончено и может получиться.
Дашаев скользит в сторону, обходит стол и садится, включив вид большого босса.
— Это все, что ты хотела сказать? Или еще что-то осталось?
— Все.
— Уверена?
Пропускаю несколько стуков заведенного сердца и заставляю себя сказать:
— Я сразу же подумала, что это был ты или твои люди. Но когда узнала про деньги, то… нет, я не думаю, что это был ты сам. Уверена, ты не стал бы до такого опускаться.
Дашаев молчит.
— Но если ты кого-то нанял… Этот кто-то может оказаться не таким принципиальным и честным мужчиной.
Сказала.
Самое сложное сказала…
Дашаев оскорблен, это сразу понятно, но все-таки он скупо кивает:
— Хоть на этом спасибо. Я дам тебе знать, как появятся новости.
Язык не поворачивается сказать ему спасибо.
Медленно разворачиваюсь и бреду к двери, едва передвигая ногами.
— Гала… — окликает меня Марат.
Я уже даже не ерничаю, что он так меня называет, это будоражит. Есть что-то волнующее и глубокое в этом подчеркнуто коротком, искаженном варианте моего имени.